Антология советского детектива-48 - Николай Иванович Леонов

на пол! Не сдерживайте себя, не жгите нервные клетки! — Гуров взял с подоконника стакан, раздавил его, выбросил осколки в корзину, слизнул с ладони кровь. — Вот и полегчало! Мы трупы не видели? Детишек, маньяками изувеченных, позабыли? Чего происходит-то? Рядом с главным болтуном России постреливают! Чего мы боимся? Дальше фронта не пошлют. Тебя, Игорь Федорович, — он ткнул пальцем в следователя, — уволят точно. Ты большой молодец, по ящику говорил как надо. Место для тебя уже есть, ждут, хоть завтра приходи. Ты, — Гуров по-блатному цыкнул зубом на Крячко, — и так голым задом на сковородке сидишь. Нас с вами, господин полковник, могут, конечно, попросить. — Он посмотрел на гэбиста и схватился за щеку. — Боже! Что мы будем делать? То же самое, только за совсем другие деньги. Один человек, порядочный между прочим, меня два года зовет…

— Знаю я этого человека, — встрял Крячко.

— И помалкивай, — шутливо огрызнулся Гуров. — В общем, господа хорошие, мы занимаемся обычным делом, разыскиваем преступников.

— Я боюсь одного — хаоса, гражданской войны, — уныло произнес Гойда. — В верхах совсем ошалели, бросаются друг на дружку… Люди умом тронулись от беспредела, от цен! Сейчас президент сохраняет шансы, но если спикера убьют, то президенту конец! Правительство в отставку! Все скорости назад! К власти придет какой-нибудь ублюдок!

— Семен Вульфович Бесковитый, — сказал Крячко и предусмотрительно отошел от Гурова.

— Кончаем базар, мы не нардепы, нам работать надо. — Гуров был доволен, что его мысли произнес вслух другой человек. — Станислав, доложи о задержании Игорю Федоровичу, но допросы проводи сам. Господин следователь, извините, что командую, я вам объясню ситуацию, вот только переговорю с Иван Сергеичем. Станислав, беседу веди вяло, неуверенно, со срывами в крик, вяжи угон машины, о ручке ни слова. А угон не доказывается. Савиков битый волчара, он сразу поймет, что ты плаваешь. Понял?

— Нет, но выполню, — Крячко пожал плечами. — Угон доказать сложно, так как и хозяина у машины пока нет, а авторучку этому умельцу я бы привязал в момент.

— Я сказал, — Гуров упрямо наклонил голову. — Ты лучше побеспокойся, чтобы известие, что менты Юрку Савикова повязали, а доказать ничего не могут, ушло на волю сегодня же…

— Хозяин — барин, — Крячко развел руками.

— Не понимаю, — следователь насупился. — Вы что же, человека, покушавшегося на убийство, освобождать собираетесь?

— Уважаемый Игорь Федорович! — Гуров обнял следователя за плечи. — Я без разрешения прокуратуры не то что кого-либо освободить либо задержать, дышать не смею.

Когда Крячко и Гойда вышли, полковник Гранин с улыбкой сказал:

— А вы не только сыщик первоклассный, но и оратор и актер отменный.

— Это от нервов. Всех успокаиваю, а у самого мандраж.

— Не дурите мне голову, совсем за мальчика держите.

— Хорошо, больше не буду, — согласился Гуров. — Какие у вас новости?

— У меня? Кажется, вы попросили меня приехать.

— А мы потихоньку, Сергеич, по шажочку. От простого к сложному.

— Черт бы тебя побрал, не ухватишь никак! Ну, мой начальник попросил спикера переехать на городскую квартиру. Имран отказался. Мол, я и так хожу в кольце охраны, неба не вижу. Люди смеются, а над человеком коли смеются, голосовать никогда не будут. Такие дела в верхах. Теперь о Николае. Ты оказался прав, у него любимая сестра больна полиомиелитом. Врачи бессильны, но на Западе ей немного помогают. Он за свой счет возил ее дважды в Германию. Поездки и лечение стоят уйму деньжищ.

— Можешь не продолжать, — перебил Гуров. — На этом его и прихватили. Как же ему помочь?

— Он только информатор. Но через него мы можем выйти…

— Стоп. Во-первых, через инвалидную коляску пусть они выходят на связи. Во-вторых, господин полковник, мы имеем дело с гроссмейстером. От Николая наверняка можно сделать лишь один ход, дальше тупик, обрыв. Николаю нужно просто помочь, убрать его с фазенды, отослать с каким-нибудь заданием к чертовой матери.

— Ты сентиментален.

— Просто не трупоед.

— Что же, как сказал твой парень, хозяин — барин. Ты ведешь операцию. Банкуй как знаешь.

— Если бы я знал, — Гуров почесал седой висок. — Тот факт, что в дело запущен обыкновенный уголовник, меня радует. Я как рыба оказался в воде и из этого наркомана вытряхну максимум, хоть на шаг, но продвинемся. Не только чутье сыщика, обыкновенная логика подсказывает, что дело ставит не уголовник. Я уже говорил, присутствие этого человека я чувствовал несколько раз, но только ощущал, — в руки взять нечего. Ты настоящий опер, должен понять, когда дерешься с группой, то вскоре определяешь приемы преступников, цели, возможности, если хочешь, интеллектуальный уровень. Создается круг, если красиво сказать — ринг. Тебя могут ударить как угодно, но это люди, возможности которых тебе известны. В нескольких делах я сталкивался с неожиданным трюком. Ну как бы тебе объяснить… Ты ловишь противника на удар, а в тебя стреляют из зала. Чаще у тебя вдруг убирают противника, секунду назад он был силен и ловок, ты бросился на него, а перед тобой тухлый новичок, и вся твоя хитрость и мощь уходят в песок. Потому что данного человека или группу людей не надо обманывать, бить, уничтожать, а следует приказать сержанту, чтобы он препроводил их в отделение, и дела за ними мелкие, смешные, ты сражался с драконом, а поймал вонючую нечисть.

— Ты очень умный, хитрый, только я не вчера родился, — перебил сыщика гэбист. — Ты мне скажи, что имеешь против Сабурина и на каком основании я должен рисковать шкурой и выставлять за депутатом ВС наблюдение?

— И телефонный контроль, и прослушивание квартиры, — спокойно добавил Гуров.

— Да никогда в жизни! К начальству и подступаться смешно — не только запретят, а побегут сразу к спикеру. А если по своей инициативе, то меня не уволят — уничтожат.

Гуров словно не слышал, сел за стол, подвинул папку, начал чертить схему, поясняя по ходу своего творчества:

— Только Семен Вульфович Бесковитый занимает третью позицию за президентом и спикером. Рисуем стрелу — атака на спикера, два трупа, доказывается беспомощность правительства, значит, это удар по президенту. Согласен?

— Согласен не согласен, я и смотреть не желаю, — полковник Гранин демонстративно отвернулся.

Гуров словно оглох, продолжал рисовать квадратики, чертить стрелки.

— Спикер. Он лишь отражающий экран, пока его никто не тронет. Пока не закипело, лишь пар идет. Убьют еще одного, возможно, двух. Меня в первую очередь, но не для основного дела, ради своей безопасности. Но на меня трудно найти исполнителя, «авторитет» не пойдет, потому что я у них в законе, а к быстро стреляющей шушере у них нет подхода. Сначала они убьют Николая, он свое отслужил,