Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Он шел быстро, размашистыми шагами, и стук его каблуков по мостовой отдавался глухими, короткими, одинокими ударами, словно топор рубил дерево. Лишь у вокзала она почувствовала, что ею двигало нечто большее, чем просто любопытство — нечто чуждое и притягательное. Это было абсолютно ясное чувство. Ощущение того, что она способна сама вершить свое будущее.

Даже не зная своей цели. Даже не видя ее впереди.

На платформах Центрального вокзала царило столпотворение. Она устроилась в самом конце вагона, проследив за тем, чтобы он ее не заметил. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз выезжала из города на поезде. Это было еще в те времена, когда она с криками носилась с одноклассниками во время школьных экскурсий по узким старинным улочкам Маркена или по манящему пляжу Схевенингена к пирсу, где все дети, кроме нее самой, опустошали свои кошельки и пачкали веселые лица, уплетая недопеченные вафли с громкими криками.

Петер де Бур сидел на несколько рядов впереди; от него так и веяло беспокойством. Его чуткие, сильные руки теребили складку на брюках, и именно к этой складке был прикован ее взгляд.

Всего через две остановки он вышел. Никки сошла следом и осталась стоять на платформе, провожая его взглядом вниз по лестнице, под виадук и дальше по шоссе, шедшему параллельно железнодорожным путям.

Внизу на гигантской парковке он открыл арендованный автомобиль

компании «Герц», и в это же мгновение темноволосый мужчина в развевающемся плаще-тренче цвета хаки бросился бежать между припаркованными машинами к блестящему светлому автомобилю с открытой дверцей. Машина сразу же тронулась с места. Откуда взялся этот человек, она понятия не имела, но после этого случая у нее в груди поселилось какое-то дурное предчувствие.

Путь обратно домой занял у нее более двух часов.

Вставив ключ в замочную скважину входной двери, она обомлела. Кто-то пытался взломать замок, оставив беспорядочные лихорадочные следы вокруг скважины и белесые царапины на потемневшем дереве косяка, напоминавшие ритуальные шрамы Диди на смуглой коже.

Едва она повернула ключ, как сверху по лестнице метнулась тень. Это был подстерегавший ее Хенк; лестничную площадку тут же заполнил тяжелый запах можжевеловой водки.

— Что ты о себе возомнила? — закричал он, тряся ее, как непослушного ребенка. — Вышвырнуть отца из квартиры! — Он залепил ей пощечину и снова встряхнул. — Ты сменила замки, кем ты себя возомнила, черт тебя дери?

Совершенно спокойно она высвободила руки из его хватки и оттолкнула его. — Ты на чьей стороне, Хенк? — Она вытерла след от удара тыльной стороной ладони.

— На чьей стороне?.. — Ярость понемногу выходила из него. — Если я поймаю этого чернокожего выродка Диди, клянусь, он у меня умоется кровью, так ему и передай. — Бритва, почти такая же, как у Диди, уже тяжело лежала в его ладони. Никки посмотрела ему в глаза и нежно прикоснулась к его шее.

Результат был предсказуем. Он так и замер от ее прикосновения.

Когда она вошла в квартиру и заперлась, он все еще стоял как вкопанный с бритвой в руке, уставившись в доски пола.

Она не слышала, ушел ли он.

Внутри квартира была безжизненной.

Милле ушла из своей комнаты, поддавшись зову улицы; должно быть, это случилось уже много часов назад потому что постель была холодной. Такой холодной, маленькой и пустой. Никки положила голову на подушку. Прежде на ней проливалось немало слез. Так всегда и бывало, когда судьба брала верх а дукун призывал своих.

Она взывала к богам и к своей матери, тщетно пытаясь заглушить его зов. В конце концов она вышла на улицу и принялась искать сестру, пока тени незаметно ползли по стенам, поглощая остатки дня.

Девять часов она бродила вдоль каналов, озаренных отблесками красных фонарей и зеленым мерцанием неона. Лишь через девять часов она смогла лечь в постель, переполненная то бессилием, то упрямым сопротивлением.

Ее поиски оказались тщетными.

В пятницу утром, когда Линда Якобс попросила ее подняться в кабинет Петера де Бура, она была измотана и телом, и душой. Чертовски устала.

Он посмотрел прямо на нее. Пугающе прямо, восхитительно прямо. — Вы должны понимать, Никки Ландсаат, — сказал он, — что это очень большая ответственность, которую я сейчас думаю на вас возложить, возможно, даже слишком большая. Во всяком случае, так считают некоторые умные люди в нашей фирме, и, вероятно, не без оснований.

Никки кивнула. Это был первый раз, когда они остались наедине, и первый раз, когда он обратился к ней на «вы». Вообще-то к ней никто раньше так не обращался, по крайней мере лично. В тот момент это было приятно.

С большим трудом она сдерживала улыбку, стараясь прикрыть наиболее пострадавшие от побоев части лица и сосредоточиться на его словах. Сделать это было непросто, ведь он держался так непринужденно — гораздо более непринужденно, чем когда-либо раньше.

Его глаза смотрели изучающе, почти насмешливо.

Когда он смотрел на нее, ей приходилось опускать глаза, но лишь на мгновение.

После того как он в нескольких словах огорошил ее предложением отправить ее в Индонезию в понедельник — всего через пару дней — и объяснил, почему выбор пал именно на нее и что она должна делать по прибытии, он пристально на нее посмотрел.

Никки вздрогнула. Ее охватило предчувствие.

— Но ты должна быть осторожна. — Его глаза подчеркнули предостережение.

Никки улыбнулась. Теперь он снова обратился к ней на «ты».

— Твои сценарии действительно хороши, Никки Ландсаат, но ты должна помнить об одном: существуют четкие правила касательно того, что ты можешь себе позволить, пока представляешь нас. Если ты превысишь свои полномочия или ввяжешься во что-то, что может навредить делу или репутации фирмы, многие здесь злорадно потрут руки, а остаток своего будущего тебе придется провести где-нибудь в другом месте, такова реальность. Ты понимаешь это?

Она кивнула, следя за тенями, игравшими на стеклах особняка.

— И помни, что далеко не все способны уследить за ходом твоих хаотичных мыслей.

Никки не вполне понимала, что он имеет в виду, но промолчала. Тени на оконных переплетах теперь собрались вместе, напоминая четыре трепещущих крыла.

— У тебя есть два дня на выработку стратегии. Маде Кабибарта, директор фабрики в Джакарте, знает о твоем приезде. Я разговаривал с ним, и он проявил интерес к моим словам, но он не знает истинной цели твоего визита и того, какое заманчивое предложение ты ему везешь.

Петер