Бегство в пустоту - Александр Чернов

нашел хозяйку квартиры. Юлия Белявцева лежала на боку на полу рядом с двухспальной кроватью, заправленной белым пушистым покрывалом. Она была одета в синие джинсы и голубенькую кофточку. Из раны под левой грудью вытекло много крови, которая образовала вокруг женщины на ламинате лужицу. Кровь уже успела застыть, поменять цвет с алого на бурый, наверняка с момента убийства прошло не менее суток. Орудие убийства – кухонный нож – лежало здесь же на полу рядом с Юлией. Рот у нее был приоткрыт, глаза открыты и смотрели в пустоту. Рыжие волосы расчесаны, по-видимому, она не сопротивлялась, не была растрепанной или взлохмаченной, предательский удар, скорее всего, был нанесен неожиданно близким человеком. Худенькая, с согнутыми и подтянутыми к животу коленями, она вызывала жалость. Разумеется, я ни к чему в комнате не притрагивался, чтобы не оставить отпечатков пальцев, да и заходить в нее не стал – лишь сфотографировал на камеру телефона труп, развернулся и прошел на кухню, где на столе лежал листок бумаги. Взглянул на него. Это был список покупок, которые Юлия планировала сделать в магазине или уже их купила. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что письмо незнакомки, ксерокопию которого мне дала Татьяна Неделькина, и список покупок написаны одной рукой. Те же округлые буквы примерной ученицы.

Вот я и нашел таинственного автора письма, а следовательно, и разлучницу, к которой ушел Неделькин. Но что же за трагедия здесь произошла? За что Николай убил свою возлюбленную и скрылся? (А в том, что он скрылся, я не сомневался – нигде в квартире я не заметил ни одной вещи, принадлежащей мужчине.) На этот вопрос у меня не было ответа.

Все так же ни к чему не притрагиваясь, я сделал снимок списка, затем осторожно вышел в коридор, прикрыв за собою дверь. Подошел к двери, за которой скрылась соседка Юлии, та пожилая женщина, похожая на бандершу, и постучал, поскольку звонка не было, он находился на лестничной площадке у двери в общий коридор. Несколько мгновений спустя дверь приоткрылась и из щели выглянула уже знакомая мне пожилая женщина.

– Еще раз здравствуйте! – сказал я, улыбаясь. Я всегда знал, что улыбка у меня обаятельная, поэтому пользовался этим своим оружием, когда надо и не надо. Но сейчас мне оно было нужно как никогда.

– Опять вы? – неприветливо проговорила «бандерша». – Что вам нужно?

– Да вы знаете, – я продолжал улыбаться все той же обаятельной улыбкой. – Перед тем как идти сюда, я зашел в магазин и купил кое-что на подарок. Как знал, что встречусь с хорошей и доброй соседкой Юли.

Конечно же, лесть была пошлой и грубой, но кто знает, может быть, сработает?

Не сработало, потому что «бандерша» посмотрела насмешливо и с иронией проговорила:

– Что, Юли дома нет, и вы решили преподнести презент мне, чтобы жене домой не тащить и не вызывать у нее лишних вопросов – с чего это вдруг муж расщедрился?

Может быть, на моем месте кто-нибудь другой и смутился от таких слов, но я не из таких.

– Да нет, купил специально для вас, – и я протянул пакет с бутылкой вина и конфетами «бандерше».

– Ну-у, – пробормотала она неуверенно, но все же открыла дверь шире и взяла из моих рук пакет. – Ну, если хотите… – смягчившись, сказала она и заглянула в пакет, – я передам ваш презент Юле, когда она придет домой.

Я сунул руки в карманы куртки и покачал головой:

– Нет-нет, презент персонально вам.

«Бандерша» поправила на голове платок и с понимающим видом предположила:

– Тогда вы, наверное, ухажер Юли, она дала вам от ворот поворот, и вы решили свой презент отдать мне.

Я принужденно засмеялся:

– Не угадываете.

«Бандерша» хитро посмотрела на меня.

– Значит, вам от меня что-нибудь нужно.

Всем своим видом я дал понять, что на сей раз «бандерша» угадала.

– О, сущие пустяки. Хочу задать вам всего лишь несколько вопросов.

Как я уже упоминал, соседка Юли была явно пенсионерка, о чем свидетельствовал ее неухоженный вид – в таком на работу не ходят, а потому как любая пенсионерка была любопытна. Правда, свое любопытство она не очень-то и выказывала – лицо оставалось бесстрастным, но, проявляя заинтересованность, вышла из двери в коридор.

– И что за вопросы?

– Извините, а как вас зовут? – спросил я мягко.

– Ну, предположим, Надежда Павловна, – женщина лихо заломила косынку, отчего вид у нее стал заносчивым.

Я снова подключил свое мощное оружие – обворожительную улыбку.

– А меня зовут Игорь.

Постольку-поскольку «бандерша» выжидающе молчала, я снова заговорил, причем доверительным тоном:

– Надежда Павловна, скажу вам правду: на самом деле я не являюсь знакомым Юлии. Я частный сыщик и разыскиваю некоего Неделькина Николая, который при странных обстоятельствах ушел из дома и больше нигде не появляется. Скажите, пожалуйста, вы случайно не знаете, не появился ли в последнее время у Юлии сожитель?

– Гм! – моя собеседница была явно обескуражена моим признанием.

Не давая ей времени поразмыслить над тем, стоит ли ей отвечать на мой вопрос, я настойчиво повторил:

– Так появился у нее сожитель или нет?

Сбитая с толку «бандерша» не очень уверенным тоном произнесла:

– Если честно, появился у нее какой-то мужик.

– Какой он из себя? – подстегнул я Надежду Павловну.

– Он такой высокий, плечистый, представительный, – все так же неуверенно дала описание Неделькина пожилая женщина. – Если честно, я его в лицо и не видела, только так, мельком, когда они с Юлей входили в ее квартиру. А я как раз выходила из дому.

– Когда это было? – оживился я.

– Да пару дней назад… Ах, да, – встрепенулась «бандерша». – Я его еще вчера видела. Вечером. Когда возвращалась от дочери, она у меня здесь, через два дома отсюда живет. Я столкнулась с ним в дверях коридора. Он выходил, а я входила.

Это было уже кое-что.

– В котором часу? – спросил я возбужденно.

Надежда Павловна неопределенно дернула плечами, отчего ее дряблый живот подпрыгнул.

– Точно не могу сказать. Где-то в районе восьми часов я от дочки вернулась.

– А какой он был: взбудораженный, спокойный, злой? Вы не обратили на это внимания?

«Бандерша» устала стоять в одном положении, перемялась с ноги на ногу и переложила из одной руки в другую пакет с презентом.

– Да я-то в лицо его не запомнила, а не то что какой он был из себя. Тем более лицо он как-то прикрыл ладонью, я только успела заметить, что он усатый. А вот насчет того, был ли он взбудораженный или злой, я понять не могла.

– Надежда Павловна, а