Бегство в пустоту - Александр Чернов

мы договорились с ним встретиться, ну и, если все меня в ней устроит, приобрести ее. И вот в прошедшее воскресенье состоялись смотрины. Николай приехал к моему дому, мы познакомились, я осмотрел машину, прокатился на ней, мне она понравилась, и я решил ее купить. Мы с Неделькиным составили договор купли-продажи, я отдал ему требуемую сумму за автомобиль, он отдал мне документы на машину, на том мы с ним и расстались. А уже позже я на Госуслугах оформил машину на себя.

Помня о том, что времени у меня в обрез, я поспешно спросил:

– Что там, Владимир Семенович, за история с телефоном.

– Ах, да, – он залез в карман куртки и достал мобильный телефон, действительно недешевой модели. – Да вы знаете, я вчера машину пылесосом чистил и вот под передним пассажирским сиденьем обнаружил мобильный телефон. Я так понял, что это Николай обронил. Ну, а поскольку пин-код телефона я не знаю, то, естественно, активировать его не мог, чтобы позвонить с него кому-нибудь из знакомых Неделькина и сказать, что он выронил телефон в машине. Ну, а вот сегодня утром вы позвонили, и я смог ответить на звонок.

– Понятно. Если вы не возражаете, я заберу у вас телефон, а когда отыщу Николая, передам ему мобильник.

Я бесцеремонно забрал у Михайлова мобильник Неделькина и сунул его в карман. Владимир Семенович не возражал.

– А скажите, как себя вел во время сделки Николай? Вам ничего не показалось странным, – задал я стандартный вопрос, какой, наверное, обычно задают все сыщики свидетелям, когда хотят узнать о расспрашиваемом объекте хоть какие-нибудь дополнительные сведения.

Михайлов усмехнулся и потер переносицу, а когда заговорил, стало понятным, чему он усмехался.

– Странным? – переспросил он. – Он все усики свои нервно поглаживал…

Тут я вспомнил снимок Неделькина на стенде фирмы «Юникс-М», где он был сфотографирован со щегольскими усиками, и подумал, что это за дурацкая привычка усики поглаживать?

– Но не усики главное, конечно, – продолжал Михайлов, – а то, что он был подвыпивший.

Я округлил глаза.

– Да вы что? Как же он за рулем приехал?

– Ну, во-первых, за рулем был не он, а его жена, – все так же усмехаясь, проговорил Владимир Семенович. – Видать, подшофе не рискнул сесть за руль и попросил отвезти на сделку жену. А переговоры вели мы с ним сами. А во-вторых, когда мы заполняли документы, он все никак в строчку не мог попасть, и мне приходилось тыкать пальцем, указывая, где нужно поставить подпись.

Когда Михайлов сказал про жену Николая, я, как в подобных случаях говорится, сделал как гончая «стойку» и к тому, что он говорил дальше, особо не прислушивался. Вот, кажется, впервые эта таинственная незнакомка – любовница Неделькина засветилась. Я шумно вздохнул, чтобы унять охватившее меня волнение, и спросил:

– А как выглядела его жена? Вы можете описать ее?

Я навострил слух.

Владимир Семенович посмотрел удивленно, словно хотел сказать: «Вы что, не знаете, как выглядит жена вашего друга?» Однако вслух этого не произнес, а сказал другое:

– Ну, она такая невысокая, худенькая, рыжеволосая. И знаете, у нее это… – он дотронулся до крыла носа с левой стороны, – вот здесь такой бриллиантик.

Я вытаращил глаза и вскричал:

– Пирсинг!

«Вот черт – рыженькая, худая и с пирсингом в носу! Это же специалист по кадрам «Юникс-М» Юлия Белявцева! – Я испытывал сильное возбуждение. – Вот ты и попалась, красавица! А ведь в разговоре со мной ничем не выдала, что именно она разлучница, увела из семьи Николая Неделькина!»

– Точно пирсинг, – несколько обескураженный моей реакцией на его сообщение о приметах «супруги» Неделькина, промолвил Владимир Семенович.

– Да-да, – рассеянно сказал я и на прощанье протянул Михайлову руку.

– Спасибо, Владимир Семенович, – поблагодарил я с чувством. – Вы мне о-очень помогли! Больше не смею вас задерживать.

– Да ладно, чего уж там, – пожилой мужчина пожал мою ладонь. – Рад, если мои сведения оказались вам полезными… До свидания, – с этими словами Михайлов открыл дверцу и вышел из автомобиля.

«Ну, что ж, Игорек, можно поздравить тебя с успешным завершением дела», – сказал я сам себе, повернул в замке зажигания ключ и тронул автомобиль с места.

Глава одиннадцатая. На работе

Я не успевал обернуться до Китай-города и обратно до начала тренировки, а потому отправился сразу в спортшколу.

Припарковав автомобиль на автостоянке, прошел на территорию спорткомплекса и нырнул в здание ДЮСШ. Переодевшись в раздевалке в спортивную форму, прихватил свой мобильный телефон и телефон Николая Неделькина, заглянул в кабинет завуча Колесникова, расположенный в том же коридорчике, что и спортзал. Большой и грузный Иван Сергеевич сидел за своим столом и, кажется, опять посапывал. Да точно, кемарил, поскольку не обратил на меня никакого внимания. Я не стал его тревожить, осторожно прикрыл дверь и отправился в спортзал. Он был разделен на две половины. Правая была застелена борцовским ковром, на левой – стояли всевозможные силовые тренажеры. Ну и несколько кардио – пара беговых дорожек, пара орбитреков и пара велотренажеров. В общем, было все, чтобы в тепле и в относительно уютной обстановке заниматься физическими упражнениями и борьбой.

До начала тренировки было еще пятьдесят пять минут, и я решил употребить это время с пользой, а именно размять мышцы, а заодно изгнать из своего организма остатки алкоголя, которые употребил прошедшей ночью.

Сложив оба телефона на гимнастическую скамейку у стены, я интенсивно качался на тренажерах до тех пор, пока не стали приходить спортсмены, занимавшиеся в моей секции вольной борьбы – пацаны десяти – двенадцати лет, учившиеся в школе во второй половине дня. Да, есть еще в столице школы, в которых учатся во вторую смену. Увы. Потом отнес свой телефон к завучу в кабинет, в котором мы, тренеры, проводившие занятия в спортзале борьбы, запросто пользовались, положил его на приставной стол – не люблю, когда во время тренировки мне кто-нибудь звонит, отвлекает от занятий.

Завуч уже проснулся и хмуро смотрел на меня из-под мохнатых бровей. Сейчас он был похож на огромного пса из сказки Андерсена «Огниво», охранявшего сундук с золотом в комнате.

– Иван Сергеевич, нижайший поклон старшему поколению спортсменов от младшего поколения, – я прижал подбородок к груди и тут же вскинул голову.

У Колесникова, по-видимому, пересохло во рту. Он пожевал своими обвисшими сухими губами и хрюкнул:

– Привет! – затем взял лежащую на столе папку с какими-то документами, поставил ее под наклоном к себе на ребро столешницы и, надев очки, углубился в текст. Видать, со сна у завуча было не очень хорошее настроение.

Я