Бегство в пустоту - Александр Чернов

Неонова хитро прищурила один глаз

– Можешь оставить эту расписку себе, – произнесла она беспечно. – Вчера утром, когда я не нашла ее среди документов, я написала новую и уже отдала ее тому, кому она предназначалась.

– Ну ты интриганка, – издал я смешок, ничуть не разочарованный проделкой Полины, благодаря чему сблизился с ней.

В этот момент зазвонил телефон в кармане моих джинсов, лежавших на прикроватной тумбочке со стороны Полины. Пока я спал, адвокатша собрала мои вещи с пола и аккуратно сложила их на тумбочке. Я хоть и переспал с Полиной, лежал прикрытый одеялом и не готов был перед ней нагишом тянуться через всю кровать за своим мобильником. Поэтому я выразил лицом и жестом просьбу подать мне джинсы. Женщина приподнялась с кровати, подала мне их. Я достал мобильник, приложил к уху.

– Алло?

– Добрый день, Игорь! – произнес знакомый мужской голос. – Это Хохряков Александр вас беспокоит.

– Да, я понял, Александр, – откликнулся я. – Доброе утро!

– Я вас не отвлекаю? – поинтересовался на другом конце беспроводной линии глава «Семейки Аддамс».

Я посмотрел на Полину. Она пребывала в нерешительности, не знала, что ей делать – уйти, чтобы не присутствовать при моем разговоре с собеседником, или остаться. Решила остаться и снова удобно прилегла на бок, подложив под голову руку.

– Да нет, все нормально. Слушаю вас.

Он немного помялся, потом спросил:

– Ну как, вы у Полины Неоновой были?

– Был.

– И что, Николай Неделькин у нее?

Я снова бросил на женщину быстрый взгляд и ответил:

– К сожалению, нет. – А про себя добавил: «А может быть, и к счастью. Если бы у нее был Николай Неделькин, я бы сейчас не лежал в постели адвокатши».

– Понятно, – пробормотал Хохряков, очевидно, не зная, о чем дальше говорить со мной.

Но я думаю, он был доволен тем, что Николая не оказалось у Неоновой, и теперь он как бы и не предатель по отношению к другу. Я помог ему найти тему для разговора.

– Что там с Антоном? Вы в полиции были?

– Да, все в порядке, Игорь, – откликнулся Хохряков. – Был я в полиции, и Василий ходил со мной. Но дело решили миром. Заявление писать не стали, поскольку Антон и его товарищ клялись и божились, что больше никогда в жизни к моей дочери не только приставать, близко подходить не будут. Я им поверил, и заявление ни я, ни Василий писать не стали… Кстати, тут моя дочка вам привет передает.

Я вспомнил молоденькую стройняшку с лукавым детским личиком, без пяти минут психолога, и улыбнулся.

– Ей тоже привет и наилучшие пожелания.

– Между прочим, в гости вас приглашает…

Мне припомнилось, как «гостеприимно» встретила меня троица в лице Александра, Василия и Натальи и с ходу от дверей норовила набить морду, и хмыкнул:

– Хорошо, Александр, как-нибудь забегу… Ладно, всего вам доброго.

– До свидания, – проговорил на том конце телефонной цепочки Хохряков и разъединил связь.

– Иудушка Хряк звонил? – усмехнулась Полина, догадавшись, с кем я разговаривал.

– Он самый, – подтвердил я очевидное. – А почему Хряк?

– Хохряков – Хряк. Прозвище у него такое… Слил меня тебе, подлец, – беззлобно сказала Полина. – Он же тебе рассказал, что я когда-то встречалась с Николаем и могла написать то письмо?

– Он, – подтвердил я и участливо спросил: – Ты на него в обиде?

– Да нет, – издав смешок, сказала Полина. – Наоборот, я ему благодарна за то, что он подогнал мне прекрасного любовника… У него, кстати, дочка симпатичная, – сказала Полина насмешливо и чуточку ревниво.

Я согласился.

– Не спорю, хороша Катюша, но уж больно молода.

– А тебя, что, на тех, кто постарше, тянет?

Я погладил Полину по руке, той, что лежала на кровати, и так и оставил свою ладонь на ее запястье.

– Бывает.

– Ах, ты геронтрофил несчастный! – с шутливой укоризной сказала она.

Я изумился, услышав новое для меня словечко.

– Это еще кто такой?

– Это извращенец, которого тянет на старух. Правда, разница в возрасте должна быть примерно в пятьдесят лет.

Я вопросительно уставился на женщину.

– Откуда ты такие гадости знаешь?

Она качнула головой, откидывая таким образом волосы, лезшие в лицо.

– За время моей адвокатской практики приходилось с разными перверсиями сталкиваться, в том числе и с такой. – Полина вдруг встрепенулась: – Кстати, а сколько тебе лет?

Я не девица, чтобы скрывать свой возраст. Сказал правду:

– Тридцать пять. Так что на… как ты там сказала… геронт…

– Геронтрофил, – подсказала Полина.

– Вот-вот… на геронтрофила не тяну. Ты старше меня всего на восемь лет.

Пришел черед изумляться адвокатше.

– Тебе и мой возраст известен?

– А как же, – с озорными нотками в голосе сказал я. – Ведь я же сыщик!

Полина высвободила свою руку из моей ладони, по-прежнему лежащей на ее запястье, и легонько ударила меня указательным пальцем по носу.

– Салага ты, а не сыщик… Ладно, давай, иди умывайся, будем завтракать. Мне на работу нужно идти.

Она первой поднялась с кровати, я за ней. Полина проводила меня в ванную комнату, где вручила новую в упаковке зубную щетку и бритвенный станок, причем не женский, а мужской. Щеткой я воспользовался, а вот станком не стал, предпочел не бриться. Мало ли кто до меня шкрабал этим станком по своей физиономии. Может, заразный какой.

Вскоре я, умытый, посвежевший и отошедший от похмелья, впрочем, не такого уж и сильного, восседал вместе с Полиной за столом на кухне. Она приготовила тосты с маслом, сыром и колбасой, которые я с аппетитом съел. В конце трапезы Полина как бы невзначай поинтересовалась:

– Еще ко мне придешь?

Я вытер губы салфеткой и бодро ответил:

– Разумеется. Если ты не против, то заявлюсь сегодня вечером.

Полина в знак согласия, что она не против, прикрыла глаза.

Во всем должно быть чувство меры, и я ощущал, что лимит времени пребывания в квартире Полины мною исчерпан. Адвокатше не терпелось избавиться от меня и заняться своими делами. А потому я не стал злоупотреблять гостеприимством хозяйки квартиры и после завтрака, одевшись, тепло распрощался с нею и покинул ее дом.

На автобусе доехал до остановки, от которой рукой было подать до Детско-юношеской спортивной школы. Время было только десять часов, тренировки, как я уже упоминал, у меня начинались в двенадцать, но я решил пойти в спортшколу пораньше, пусть завуч Колесников порадуется тому, что его подчиненный проявляет рвение к работе, приходит на два часа раньше, чем следовало бы.

Пока шел от остановки автобуса до ворот ДЮСШ, решил так, на всякий случай, еще раз звякнуть Николаю Неделькину. Особо