Бегство в пустоту - Александр Чернов

Интерьер был какой-то хаотичный – несколько кабинок в виде бочек, несколько обычных столиков, несколько столиков, прилепленных к стене, подобно столикам в купе, но только побольше, высокие стулья у барной стойки, расположенной в глубине зала. Но тем не менее присутствовала определенная тематика – морская. В углу стоял якорь, на барной стойке возвышался шлем от старинного водолазного костюма, выполненный из меди, стены были разрисованы морскими пейзажами, с потолка свисали мохнатые нити, имитировавшие водоросли, в баре, сверкавшем многочисленными бутылками, играла музыка и вспыхивала лазерная цветомузыка, в которой преобладал синий цвет – цвет моря.

Все места были заняты, но мы пришли вовремя – как раз из «бочонка» поднялась компания молодых людей и двинулась к выходу. Мы сняли куртки, повесили их в маленьком гардеробе и устремились в кабинет. Едва сели, к нам подошел молоденький официант в тельняшке, брюках клеш и почему-то в бескозырке французского моряка, на макушке которой красовался красный помпончик.

– Вот, пожалуйста, меню, – сказал он, ослепительно улыбаясь. – Выбирайте! Когда будете готовы сделать заказ, махните мне рукой, я подойду.

С этими словами он положил перед каждым из нас по папке в кожаном переплете и, сделав полупоклон, удалился.

Мы углубились в изучение меню и карты вин. Как и следовало ожидать, меню в столь специфическом заведении состояло в основном из морепродуктов. Всевозможные мидии, кальмары, осьминоги и прочая гадость, да простят меня за столь нелестный отзыв о дарах моря пескетарианцы[4]. Зато напитки были представлены со всего света. Чего тут только не было – и винные ликеры, и бренди, и бурбон, черт, и даже шампанское для собак! Попробовать что ли ради интереса? Хотя ну его, еще из миски, поставленной на пол, лакать предложат. Я выбрал салат из креветок и раков. Павел – какое-то ассорти из морепродуктов. Из напитков взяли по кружке пива и триста граммов коньяку. На цены я внимания не обращал, все равно платит Татьяна Неделькина.

Павел явно нервничал. Он понятия не имел, что от него нужно налоговому инспектору и с чего это он вдруг пригласил его в питейное заведение пропустить по стаканчику. Я не стал томить его ожиданием, и когда официант принес наш заказ, разлил в две рюмки коньяк и отошел, я, подняв свою, заявил:

– Расслабьтесь, Павел. Я не налоговый инспектор.

У Вечкилева как-то нервно дернулась щека и глаза за толстыми стеклами очков стали намного больше.

– Правда? – хмыкнул он и сглотнул. – А кто же вы?

Я стукнул своей рюмкой о рюмку Вечкилева, выпил коньяк и, выдохнув, признался:

– Частный сыщик.

Глаза у Вечкилева стали еще шире, а брови поднялись до определенного им предела.

– Хм, – только и смог проговорить он удивленно. Павел машинально махнул рюмку коньяку и закусил мидией. – И что же от меня нужно частному сыщику? – наконец изрек он.

Я, закусывая салатом из креветок, ответил:

– Я бы хотел поговорить с вами о Николае Неделькине… Можно на «ты»?

– Да пожалуйста! Что ты хочешь узнать о Николае и чем вообще вызван твой интерес частного сыщика к Неделькину?

Я посмотрел на стену, на которой весела картина с примитивным изображением моряка в тельняшке, на голове которого стоял альбатрос, ухмыльнулся глупому рисунку и перевел взгляд на Вечкилева.

– Мне нужно найти Неделькина, – заявил я, потом сделал из кружки пару глотков пива, горьковатого на вкус, и стал рассказывать Павлу о задании Татьяны Неделькиной найти ее мужа, ушедшего к другой женщине.

Я неспроста признался Вечкилеву в том, кто я есть на самом деле, потому что, пребывая в статусе налогового инспектора, не смог бы говорить с ним откровенно, не вызвав подозрения, с чего это вдруг официально-должностное лицо усиленно занимается поисками инженера фирмы «Юникс-М».

Закончив свой рассказ, я проговорил:

– Мне известно, что у тебя с Николаем были дружеские отношения. Не знаешь ли ты, Павел, кто у него была зазноба, к которой он мог бы уйти?

Вечкилев, несколько отошедший от удивления от моего признания в том, что я не налоговый инспектор, как-то неуверенно промолвил:

– Ты знаешь, Игорь, я не был в таких уж близких отношениях с Колей, чтобы он признавался мне в своих похождениях. Так, болтали на работе о пустяках, иной раз ходили вместе обедать. Он не был со мной откровенным.

Я отломил у рака клешню и высосал из нее сок.

– И все же… может быть, Николай говорил тебе, что у него появилась зазноба? – настаивал я.

Вечкилев, выловив какого-то моллюска из ассорти из морепродуктов, сунул его в рот и раздумчиво сказал:

– Как-то упоминал о какой-то подруге, но не более того. Никаких подробностей.

Я был разочарован: видать, зря поил за счет Татьяны Неделькиной бесполезного свидетеля. Тем не менее не унывал. Вытерев руки салфеткой, достал из кармана ксерокопию письма незнакомки и протянул ее Вечкилеву.

– Прочитай, может быть, это письмо наведет тебя на какую-нибудь мысль.

Павел взял листок, развернул и углубился в чтение письма. Его каменное выражение лица ничуть не изменилось. Он вернул мне письмо и покачал головой.

– Нет, не наводит ни на какую мысль.

– И не догадываешься, кто бы это письмо мог написать? – Я снова взял графинчик и разлил коньяк в рюмки.

Вечкилев, подцепив вилкой очередного моллюска, отправил его в рот и сделал той рукой, в которой была вилка, отрицательный жест.

– Без понятия.

Мы подняли рюмки, чокнулись и выпили.

– Что, Николай даже не говорил тебе, по какой причине собирается увольняться? – Хоть напиток и был благородный, я чуть поморщился и, выловив в салате креветку, отправил в рот. – Не поверю, чтобы он не поделился с тобой своими планами.

Павел, взявшись двумя пальцами руки за дужку очков, поправил их и признался:

– Упоминал, что нашел более интересную работу. Потому и увольняется. А вот куда именно он переходит, не сказал.

– Жаль, очень жаль, – вздохнул я, но как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Может быть, Вечкилев расскажет о Николае Неделькине что-нибудь интересное? Я отпил пива, вытер салфеткой рот и спросил: – А какой человек Николай?

Павел пожал крепкими плечами.

– Обыкновенный. Общительный, веселый, любит поболтать, посидеть в компании, выпить.

Я вытянул зубами из хвоста рака мякоть и стал пережевывать.

– А как насчет женского пола?

Хлебнув пива, Вечкилев резонно ответил:

– Как и все мы, нормальные мужики, если представляется возможность, юбку не пропустит.

От выпитого по жилам приятно потекла горячая кровь.

– А каким он был на работе? – произнес я