Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

Олег наконец кончил читать свой доклад, выдохнул с облегчением:

— Давайте высказываться, — и сел.

Комсомольцы молчали. Прошла минута, две… Лешка видел, как темнел лицом комсорг, как резче закрывал и открывал замок на тисненой щегольской папке.

— Ну, кто?

— Чего говорить? — продолжая ковырять ножиком стол, сказал Витька Суров. — Все ясно. Соцобязательства выполним. Кончай собрание.

Последние слова подняли комсорга с места и он, не скрывая обиды, стал бросать в зал:

— Неужели не стыдно?! Только на третий раз смогли собрать вас. Дважды откладывали собрание. Что, прикажете палкой гнать или с милицией приводить… Где ваша совесть? А еще комсомольцы… И членские взносы… Суров, когда платить будешь?

— Нечем, — отмахнулся Витька.

— Нечем?! — в полный голос закричал комсорг, видно допекли. — В прошлом месяце 340 рублей получил, в позапрошлом — 315…

— Свои считай, — буркнул Витька, но тихо, чтобы не все расслышали.

Остальные молчали. Но перепалка эта чуть взбодрила — двое пацанов, дремавшие в углу, зашевелились.

— Следующий раз за неявку на собрание и неуплату членских взносов будем разбирать на бюро, — грозился Олег и даже пристукнул папкой. Хороший он парень и Лешке его было жаль. Вместе они учились, вместе уходили в армию. Только Олег сразу после службы поступил в пединститут, заочно. Вот его и сосватали освобожденным секретарем комсомольской организации колхоза. А Лешка? Что Лешка… Работает трактористом и раздумывает — то ли остаться в деревне, тогда жениться нужно, то ли податься на стройку куда-нибудь, тогда пока не жениться.

Вопрос женитьбы для него был и практическим. Мать с отцом старые, если оставаться — нужно обзаводиться хозяйством, строить дом. Значит — жениться. Только вот на ком? Если бы Вера…

— Можно слово? — поднял руку Славка Мотенко и, не дожидаясь разрешения, встал.

Вера, чтобы лучше видеть мужа, отодвинулась. Еще в школе Славка был мастак поговорить.

— Товарищи комсомольцы! — торжественно начал он, покашлял в кулак, как заправский оратор, и вновь расправил плечи. — Вся наша недисциплинированность происходит от безделья. Да-да! Комсорг не может найти настоящего дела, которое бы зажгло, сплотило нас, чтобы можно было выявить индивидуальные качества каждого…

«От трепач, — сердито подумал Лешка. — Под Олега копает, и перед Верой рисуется». Слышал он, очень хотел Славка быть секретарем комсомола, кандидатура его обсуждалась у руководства колхоза, но тут вернулся из армии Олег Козлов и председатель стал за него.

— В свете решений партии и правительства мы должны поднять производительность труда… — ожившие было пацаны в углу, снова увяли. — И нам, комсомольцам, должны, просто обязаны найти настоящее дело, — молол Славка.

— Старый! — не выдержал Лешка. — Кончай трепаться.

— Это еще что такое? — ощерился Славка. — Я взял слово. А ты… Если каждый… Вот пример нашей недисциплинированности…

— Помолчи, — Лешка резко поднялся, загремел стулом. — Третий раз я прихожу на собрание, а ты только первый… Вот из-за таких болтунов мы еле-еле собрались. Считаю — за неявку без уважительных причин на собрание — исключать из комсомола.

— Я еще не кончил, — пытался перехватить инициативу Славка, но тут зашумел оживший зал. Вера сориентировалась, потянула мужа вниз. — Максималист! — напоследок крикнул Славка. — Это неправильно…

— Исключать! — жестко повторил Лешка. — Без всякой жалости. И за плохую работу — тоже, чтобы не стыдно другим комсомольцам было. Хватит — понянчились с нами! Большенькие уже… Такое вот мнение. А насчет настоящего дела, Старый, я тебе его найду. Тут ты проявишь все свои индивидуальные особенности, да и любой желающий. Тут тебе все, о чем мечтаешь…

Лица присутствующих были повернуты к Лешке, а Верины глаза, похоже, улыбались ему.

— Позавчера на второй ферме медведь задрал телку. Предлагаю для выявлений индивидуальных качеств каждого комсомольца, я имею в виду только мужчин… — Лешка помедлил, окидывая взглядом зал. — Завтра в шесть ноль-ноль с одними охотничьими ножами собраться на поскотине.

— И что? — потянулись к нему пацаны из угла.

— Один на один с медведем. Шапку вверх, ножом в сердце… — небрежно пояснил Лешка. — Ружья не брать.

— Это глупо! — закричал Славка. — Во-первых, нет разрешения на отстрел медведя, а потом… Это варварство!

— Председатель сегодня привез лицензию, и завтра в ночь собираются делать засаду у задранной телки. Нужно торопиться. Ты, Старый, можешь не ходить, — сказал Лешка и сел.

— Это почему же?

— Женатый, да и не для тебя это дело.

— Оскорбление! — вскочил с места Славка. — Но дело не в этом. Я принципиально против. Комсомолец не должен заниматься пустым времяпровождением…

— Струсил, — вяло сказал Лешка, хотя сердце его стучало очень громко, и он боялся, что стук услышат.

II

На поскотину Лешка пришел точно к шести часам. Он не выспался и потому был сердит. А когда вместо парней-комсомольцев увидел двух пацанов, что дремали на собрании в углу, да Верку Вяткину, небольшого росточка девушку, в этом году закончившую школу, рассердился еще сильнее. Струсили? Или его предложение никто не принял всерьез?

— Чего приперлись? — спросил он грубо.

Пацаны молчали. Ответила Верка:

— На героев посмотреть. Живешь рядом с историческими личностями и не знаешь… А тут — вот они… Один на один с диким зверем. Красавцы! — издевательски сделала она ударение на последнем слоге. — Недочеловеки с каменными топорами, одетые в звериные шкуры…

«Шкура! — вспомнил Лешка наставление деда. — Может, лучше бы с телячьей шкурой… Обмотать левую руку и в пасть… А правой — рраз! — но бежать и искать шкуру не было времени. На часах — десять минут седьмого. — Пацаны и Верка здесь кстати», — подумал Лешка и сказал с напором:

— Будете свидетелями — Лешка Зыков слов на ветер не бросает. Видите — без ружья я, с одним ножом, — тронул длинный нож в самодельных ножнах на поясе.

— И мы с ножами, — в один голос заявили пацаны. Расстегнули пиджаки. Из-за поясов торчали рукоятки.

«Не порезали бы чего», — развеселился Лешка. А Верка сказала зло:

— Ничего не видела, ничего не знаю!

— Как это? — возмутился Лешка. — Я-то зачем здесь?

— Опомнись, детей куда ведешь? — девичий голос подскочил высоко.

И Лешка опомнился. На самом деле, зачем они ему?

— Братцы-товарищи! Мероприятие откладывается ввиду неявки основных актеров. Дико извиняюсь, — дурашливо раскланялся он. — Спешу к трактору, а то вчера с этим собранием… бросил у речки, — врал он напропалую. — Давайте завтра в это же время.

Пацаны разочарованно повздыхали, о чем-то пошептались и повернули в деревню. Отвязаться бы от этой девчонки…

— Не ходил бы ты, Лешенька! Поберегся бы, пожалел родителей своих, жизнь молодую… Зверь есть зверь… — запричитала вдруг Верка.

— Сдурела?! — прикрикнул на нее Лешка и, извиняясь за грубость, добавил с усмешкой: — Опасность — вечная доля мужчины, — но на душе сделалось погано.

— Не пришел никто. Смейся теперь, издевайся над трусами…

— А я сам? Как же я?