Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

Чувствуя, как слабеет решимость, Лешка плюнул в сердцах и зашагал к лесу. Верка, чуть поотстав, следом.

В их горном, лесистом углу медведи не редкость. С позапрошлого года разрешили даже отстрел по лицензиям. Заплатил пятьдесят рублей и… вперед! Желающие нашлись. Не только из-за шкуры и мяса. Страшновато, конечно, это тебе не мирная лосиха или безответная косуля, но имея современное дальнобойное и скорострельное оружие, не так уж и опасно, как кажется. Только бы не растеряться, не струсить. Пока медведь до тебя доберется — пять пуль в него всадить можно.

А раньше… Лешкин дед Панкрат, доживший до девяносто двух лет, не раз рассказывал, как ходили они, не так уж и давно — перед войной — на медведя. Кто послабее характером — рогатину прихватывал, а обычно — один нож. Длинный. Специальный. С винтовками после войны пошли. Привыкли там к огню. С винтовками несчастных случаев больше стало — не всякий раз верно прицелишься… Ножом же — не промахнешься.

Способов много, но самый распространенный у них в деревне был такой — сырой телячьей шкурой обмотать левую руку, и, когда зверь на тебя кинется — в пасть ему левую руку, а правой ножом в сердце. Кто пофасонистей, — без шкуры ходили — шапку перед мордой медведя вскинут и пока тот, встав на задние лапы, ловит ее — один верный удар… Просто до жути. Этот способ Лешке нравился больше — а то, возись со шкурой…

Чем брали предки? Тот же дед Панкрат… Силой? Силушкой и нас бог не обидел. Удалью? Уж отколоть какую шутку — мы мастера. Смелостью? Не из трусов как будто. Может, все-таки до настоящего дела кишка тонка?

Вот Лешка и решил проверить себя, да и друзей попытать. Правда, до сегодняшнего утра верил — не один пойдет на это дело. А получилось… Не с Веркой же идти?

Верка шла следом и здорово мешала. Мешала утвердиться в собственной решимости. Ее Лешка знал с малых лет. Видел — бегает девчушка в школу. Отец — шофер. Мать — доярка. Обычная сельская семья. Потом Лешка ушел в армию. Отслужил свое. Вернулся. Верка выросла. Симпатичная стала. Окончила школу. Слышал, будто на следующий год собирается в пединститут. Вырабатывает в колхозе стаж. Вот и все.

Лешка прибавил шаг, с усмешкой прислушиваясь, как сзади заторопилась Верка. Догнала, схватила за рукав:

— Лешенька, не ходи. Прошу!

Надо же! Рванулся и пошел по тропе. У поворота оглянулся. Верка стояла у дерева, обхватив его руками. «Плачет, — понял Лешка и ему стало жаль ее — глупую, маленькую. Нашла ровню… Надоеда!» Странно, но стало легче, решимости прибавилось, словно кто-то надежный оказался рядом.

К месту, где лежала задранная медведем телка, Лешка подходил осторожно. Лес стал реже, чувствовалась близость реки. В сырой воздух вплелся запах тлена, падали. Телка была где-то близко. Внимательно оглядывая кусты и деревья, Лешка держал нож наготове. Но теплилась надежда, что медведь сегодня к своей добыче не придет. Он уже готов был вздохнуть с облегчением, как совсем рядом, словно куча прошлогодней листвы приподнялась, и медведь, настоящий, огромный, предстал перед человеком. Был он еще пятнистый от клочков старой шерсти. Рыжий. Дышал, шумно втягивая воздух, пристально всматривался в Лешку черными глазами.

Как во сне, Лешка сорвал с головы шапку, подбросил ее в воздух. Но медведь, вместо того, чтобы подняться на дыбы, повернулся к человеку куцым толстым задом. Лешка сначала растерялся, потом, подхватив шапку, кинулся наперерез. И снова медведь уклонился от встречи — круто свернул влево.

Веселая злость вспыхнула: «Ах, ты так…», и Лешка, перескочив упавшее дерево, обогнул бегом куст и нос к носу столкнулся со зверем. Раскрытая пасть дохнула смрадом и Лешка инстинктивно выбросил вперед руки, защищаясь. Боль резанула остро, сильно, потом стала тупой, ноющей…

Он открыл глаза, сквозь ветки, наваленные на него, увидел небо. Попытался подняться и вскрикнул. Левая сторона тела болела нестерпимо, выдавливая из горла крик. Правая рука судорожно сжимала длинный нож. Долго, трудно поднимался человек, сдвигая головой тяжеленное небо, потом, спотыкаясь, скрипя зубами и глотая слезы, побрел лесом, напрямую — в ту сторону, где в трех километрах проходила дорога. К деревне не пошел — дальше.

III

Олег Козлов на «Москвиче», который люди образно назвали «шиньоном», ехал в райцентр, в райком комсомола. Ехал не торопясь. Знал, хвалить особенно не за что. Вызывали к девяти. Успеет. Мысли кружились опять же вокруг работы: членские взносы из Витьки Сурова все же выдавил, — наслаждался он своей маленькой победой. — И ведь не он один… Что-то мы упустили. Комсомольская жизнь поскучнела. Какие-то все стали инертные. В дом культуры не заманишь. В кино перестали ходить — не интересно. А что интересно? Вон Лешка Зыков на медведя с ножом… Глупость, конечно, но все же интересно, кто пришел сегодня к шести часам на поскотину? Славка Мотенко? Нет. Сам не пойдет, да и жена не пустит. Витька Суров? На поскотину может прийти, но к медведю — шалишь. Колька Зырянов? Отопрется несерьезностью предложения… — комсорг по одному перебирал комсомольцев и удивлялся, по его выходило — никто не откликнется на Лешкину затею. — А я сам? — вдруг возник вопрос. — Я? — и тут же возразил горячо: — Это же глупость. Мальчишество. Донкихотство… — но чем больше ругательных эпитетов приходило в голову, тем ближе к сердцу поднимался холодок. — Не пошел, струсил, — понял Олег и хотел повернуть машину, чтобы пойти с Лешкой на медведя. Он даже затормозил, но, взглянув на часы, облегченно вздохнул… поздно, да и в райком нужно…

На ум пришел какой-то веселенький мотивчик, губы сами сложились и мелодичный свист раздался в кабине. «Свистун! — сердито подумал о себе комсорг. — Ну, чего мучаешься? Если бы пошел на медведя — в райкоме голову потом сняли, склоняли бы на всех совещаниях — секретарь чем занимается? Ложное понятие о героизме… Могли и строгача… А вообще-то ничего хитрого — шапку вверх… Дурак сможет… А ты больно умный…» На душе стало гадко. Захотелось хотя бы оправдаться перед самим собой, и он стал подыскивать аргументы еще, но впереди, за поворотом зачернело. На дороге лежал человек. Олег остановил машину.

— Лешка?! Что с тобой?

Лешка Зыков был без сознания. Олег с трудом втиснул его в кабину и погнал в райцентр. С час он промерял дорожку у больницы, пока не вышел врач:

— Опасности для жизни вашего друга нет. Крови потерял… Перелом руки. Шрамы останутся. Если желаете, можно с ним поговорить, только недолго.

Лешка попытался приподняться навстречу, виновато улыбнулся:

— Струсил медведь. Не по правилам поступил.