Осень возмездия - Андреас Грубер

— Где он живёт?

На лбу у Фрика выступил пот. Губы стали почти такими же бескровными, как и лицо. Он сглотнул — Микаэла услышала, до чего у него пересохло во рту.

— Кажется… — Он закатил глаза. — У Кагранского моста, на Старом Дунае.

— Улица?

— Не знаю. Современное здание у набережной, похожее на парусную яхту.

Надо мчаться туда немедленно, — решила Микаэла. Но сперва придётся хоть как-то его перевязать.

— Где ванная?

Голова Фрика откинулась на спинку дивана.

— Вторая дверь налево.

Микаэла вышла в коридор и прислонила клюшку к косяку. Над раковиной — зеркальный шкафчик, но внутри одна косметика. В тумбе ниже отыскалась аптечка; она тут же её распахнула. Дезинфицирующее средство, бинты, пластыри.

До приезда «скорой» сойдёт.

Уже на пороге ванной она вдруг встрепенулась. А что, если Фрик улучил момент и схватил клюшку? Она шагнула в коридор. Нет, клюшка стояла там, где она её оставила.

Микаэла заглянула в гостиную и с облегчением выдохнула. Фрик по-прежнему сидел на диване, опираясь рукой на спинку, и говорил по мобильному. Видимо, пытался вызвать неотложку — но рука бессильно упала, прежде чем он успел произнести хоть слово.

Она прошла в комнату и забрала у него телефон. На том конце уже отвечали из службы спасения.

— Дай же мне позвонить… — слабо запротестовал он.

— Успокойтесь, я всё сделаю за вас… Алло? — Микаэла отвернулась. — У мужчины глубокое резаное ранение, нужны срочные швы.

Она назвала его имя и адрес.

Едва она положила трубку, как в дверь позвонили.

— Однако быстро они, — выдохнул Фрик.

Несмотря на боль, его ещё хватало на остроты. Микаэла опустила мобильник ему на колени.

— Я открою.

По дороге к двери звонок раздался снова. Наверняка девица из агентства. Сегодня, похоже, не сложится ни секс, ни душ. Придётся её отослать.

Микаэла повернула замок и распахнула дверь.

— Извините, сегодня… — начала она и осеклась.

В тот же миг аптечка, которую она всё ещё держала в руке, выскользнула и грохнулась на пол.

Этого не может быть!

На пороге стояла отнюдь не девица из агентства.

Перед ней, на лестничной площадке, стоял Тимо.

ГЛАВА 50

Эвелин инстинктивно отшатнулась. Чёрт! Похоже, он заметил её движение — взглянул удивлённо.

И вдруг улыбнулся.

— Вы не верите Островскому, я прав?

— Верю. С чего вы взяли? — твёрдо ответила она.

Константин шагнул к ней.

— Я вам кое-что покажу. После этого все ваши сомнения рассеются.

— Что вы делаете? — невольно вырвалось у неё, когда он принялся расстёгивать рубашку. Эвелин ошарашенно смотрела на него. — Вам не нужно раздеваться, чтобы что-то мне доказать.

Он расстёгивал пуговицы дальше.

— Нужно. Хотите узнать почему?

— Нет.

— И всё же скажу. — Он расстегнул ещё одну. — Вы совершили три ошибки.

Ошибки? — отозвалось эхом у неё в голове. Я ведь ни единым словом себя не выдала!

Константин расстегнул последнюю пуговицу и вытянул рубашку из брюк.

— Во-первых, вы ни словом не обмолвились Островскому, что наше завтрашнее заседание перенесено.

— А зачем? — Может, у него паранойя? — Я же узнала об этом от Пуласки.

Константин поднял палец.

— Вот именно. Но в разговоре с Островским даже не намекнули, что вам это уже известно.

— И что с того? Островский и без того знал, что меня предупредили, — спокойно ответила она. — А во-вторых?

— А во-вторых, — продолжил он, — меня занимает другой вопрос: с какой стати вас вообще извещают о переносе слушания на полдень, если я якобы невиновен? Тогда и слушание ни к чему.

— Что значит «якобы»? Вы невиновны! Завтра вас оправдают по всем планируемым пунктам обвинения, а дело закроют ещё до того, как оно начнётся.

Однако и интуиция, и рассудок твердили обратное. И она знала, что права. Островский ошибается. Константин — убийца! И она уже догадалась, как он это устроил: с помощью белого порошка из сейфа.

Он подошёл ближе.

— И вы думаете, я в это поверю?

— Господи, что на вас нашло? Позвоните Островскому сами. — Она протянула ему телефон.

Резким движением он выбил аппарат у неё из руки — тот пролетел через комнату и разбился о стену. Крышка раскололась, дисплей покрылся трещинами.

Эвелин коротко вскрикнула и отступила на шаг.

— Вы сошли с ума!

— Я просто складываю факты, — невозмутимо ответил он. — Вы сказали, что случайно оказались в моём кабинете и увидели там специальный труд о татуировках. Что вы искали?

— Ничего, я искала туа…

— А зачем тогда включили мой компьютер?

Её бросило в жар.

— Простите?

— Ваша третья ошибка: вы забыли выключить монитор.

Чёрт!

Эвелин заставила себя успокоиться.

— Понятия не имею, о чём вы говорите.

Тем временем он оттеснил её в угол. Она ударилась бедром о комод. Стоявшая на нём ваза покачнулась. Рядом — стеклянная раздвижная дверь на балкон, но снаружи через неё никто бы её не увидел.

— Что значат все эти инсинуации? — Голос её теперь дрожал. — Этим вы только всё усугубляете…

Константин развёл руки в стороны, и расстёгнутые полы рубашки разошлись. Эвелин окинула взглядом его обнажённую грудь. Безволосую, загорелую, мускулистую.

— Что вы видите? — спросил он.

— Ничего. — Она бросила беглый взгляд и снова посмотрела ему в глаза.

Эти глаза! В них мерцало безумие. И сомнение. Он боялся, что больше не владеет ситуацией, что теряет контроль и что после стольких лет его разоблачит маленькая, ничтожная адвокатша.

Эвелин в панике посмотрела на разбитые останки телефона, лежавшие в нескольких метрах на полу. От этого зрелища у неё перехватило горло. Теперь уже было совершенно неважно, что Островский знает, где она: ведь он больше не подозревает Константина. Выбираться из виллы придётся самой.

Должно быть, её взгляд и поза выдавали слишком многое — в голосе Константина появилась насмешливая нотка.

— Балконная дверь, кстати, заперта, звуконепроницаема и сделана из бронированного стекла.

Не прибавив больше ни слова, Константин провёл рукой по комоду и взял пульт, лежавший подле салфетницы. Лёгкое нажатие — и свет в комнате померк. Через пару секунд стало совсем темно. Только тускло-жёлтый отблеск с балкона пробивался сквозь стекло в гостиную.

В одно мгновение грудь Константина преобразилась. От основания шеи через