Осень возмездия - Андреас Грубер

— Моя матушка вас не услышит.

Он не выглядел напряжённым. Похоже, происходящее даже доставляло ему удовольствие. Точно мастер за работой, неспешно и сосредоточенно собирающий очередной кораблик в бутылке, Константин прощупал её позвоночник пальцами и глубоко воткнул иглу между поясничных позвонков. Через вдох ноги отказали.

Чёрт! Я больше не могу пошевелиться.

Паника охватила Эвелин, выступила холодным потом на лбу.

— Помогите…

— Не беспокойтесь, Эвелин. Всего лишь маленький перекрёстный укол с лёгкой дозой местного анестетика. Блокирует нервные пути.

— Почему вы просто меня не убьёте? — взвыла она.

Константин склонил голову набок.

— Я ненавижу побочные жертвы. — Голос его стал тише. — И допускаю их лишь тогда, когда без них не обойтись.

— Как в Бухаресте?

Он осёкся.

— И об этом вы знаете?

— Островский до вас доберётся.

— Не думаю.

Константин рывком усадил её. Снова дёрнул за волосы, запрокидывая голову. Но теперь зажал ей нос, так что Эвелин пришлось открыть рот, чтобы глотнуть воздуха. Слишком поздно она ощутила, как стакан стукнулся о зубы. Жидкость потекла в горло. Эвелин попыталась её выкашлять, задержать дыхание, но всё-таки была вынуждена сглотнуть.

Через несколько секунд голова отяжелела, а веки сами собой сомкнулись.

ГЛАВА 51

— Может, всё-таки пригласишь войти? — спросил Тимо и в ту же секунду оттеснил Микаэлу обратно в квартиру.

Он не сводил с неё глаз и ногой захлопнул за собой дверь. На нём была кожаная куртка, чёрные кожаные штаны и тяжёлые ботинки. В руке он держал мотоциклетный шлем и рюкзак. И то, и другое небрежно полетело на пол.

Этого просто не может быть! Как он умудрился её отыскать?

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она.

Сквозь трёхдневную щетину его щёки пылали. Глаза опасно поблёскивали.

— Хитро придумала — позвонить на чешский номер, прежде чем смыться из дома.

— Это больше не мой дом.

Тимо теснил её всё дальше по коридору.

— Блузка у тебя расстёгнута, солнышко. Стало быть, у нас новое гнёздышко. Любовное, в Вене? И, как погляжу, ты ещё и татушку себе сделала. Всерьёз думаешь, что мне нравится эта мерзость?

Микаэла не ответила. Она думала о клюшке для гольфа, прислонённой к двери в гостиную.

— Как ты меня нашёл?

— Пока я двое суток терял время на чешский номер, тебя искала берлинская полиция. — Он смахнул со лба прилипшие потные волосы. — А потом коллеги из Лейпцига сообщили, что ты сбежала с каким-то типом из дежурной части. Некий Пуласки.

— Сбежала?

Микаэла стояла спиной к стене и шарила рукой в поисках клюшки, но проклятой железяки уже не было там, куда она её поставила.

— А ещё мне передали, что в Пассау ты угнала машину. Потом твой телефон зацепился за венскую вышку, и теперь тебя ищет уже и здешняя полиция. Так что пришлось ехать. Дорога, надо сказать, неблизкая.

Она не могла поверить ни одному слову. Но если это правда, значит, она недооценила Тимо и связи, которые у него по-прежнему имелись.

Он подошёл вплотную. Кожа куртки скрипнула, когда он протянул руку и нежно коснулся её распухшей губы.

— А этот Пуласки, похоже, славный малый.

— Как ты… — её голос дрожал. — …нашёл квартиру?

— Коллеги обнаружили его машину перед домом.

— Просто так?

Всё это казалось дурным сном.

— Похоже, он поставил на неё трекер. Машина стоит в неположенном месте, её как раз эвакуируют.

Трекер! Об этом Пуласки ни словом не обмолвился.

— И венская полиция вот так запросто отдала тебе данные? — недоверчиво спросила она.

— Конечно нет. — Тимо лукаво улыбнулся. — Хочешь знать, как я тебя нашёл?

Она ощущала его дыхание на своей коже.

— Год назад, когда дочери съехали, я установил тебе на телефон одно приложение. Стоит тебе выйти в сеть — и через Android Lost я знаю, где ты находишься.

Страх сменился яростью.

— Ты за мной шпионил?!

Она хотела оттолкнуться от стены, но он жёстким движением вдавил её обратно.

— Как видишь, не зря. Через двое суток твой телефон в Лейпциге впервые снова вышел в сеть. Я приехал — и упустил тебя в самый последний момент. То же самое в Праге и в Пассау. А теперь след привёл сюда. Я звонил во все двери подряд. Та ещё работёнка — добраться до четвёртого этажа. И вот, пожалуйста, в предпоследней квартире ты в конце концов и затаилась.

Где-то рядом раздался шорох.

Тимо резко обернулся.

— Это и есть твой Пуласки?

В дверях гостиной стоял Фрик. В здоровой руке он сжимал клюшку. Рука дрожала.

— Не знаю, что у вас тут за игры, но проваливайте, оба. Сию же минуту!

На Тимо это не произвело ни малейшего впечатления.

— Ради всего святого, замолчите, — прошептала Микаэла.

— И не подумаю! — рявкнул Фрик.

— Прошу вас, — взмолилась она, закрыв глаза. — Уйдите.

— Я?! — крикнул он. — Это вы, чёрт возьми, отсюда уберётесь!

Какой кошмар.

— Это он? — спросил Тимо. Голос его звучал совершенно спокойно.

Микаэла мельком взглянула на врача.

— Нет, не он. Никто. Он тут ни при чём.

— Парень кровит как свинья, — констатировал Тимо.

— Вон отсюда! — гаркнул Фрик.

— С меня хватит.

Одним прыжком Тимо очутился перед врачом, ловко вырвал у него клюшку и ударил железной частью в висок. Фрик закатил глаза и без сознания рухнул на ковёр. Для верности Тимо уже замахнулся ногой.

— Прекрати! — закричала Микаэла, бросаясь его оттаскивать.

Он и впрямь оставил Фрика в покое — но тут же схватил Микаэлу за руку и поволок через гостиную. Без всякого усилия швырнул на диван.

— Мне нужны четыре вещи, — сказал он. — Именно в таком порядке: моя машина, мой пистолет и мои деньги.

О боже, всё это было где-то далеко. Машина — в Лейпциге, пистолет — в сейфе у Пуласки, а деньги в эту самую минуту уезжали на эвакуаторе вместе с его автомобилем.

— Ты меня слышала?! — взревел он.

— Да… а четвёртое?

— Твоя сладкая задница! Ровно там, где ей и положено быть. В нашей квартире.

— Я не поеду, — услышала она собственный голос.

И вдруг ей почудилось, что она стоит вне своего тела