Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

догорая почти до самого основания, а я отчаялась найти хоть что-то. Глаза болели от бесконечных строк, и надежда таяла с каждой новой пачкой счетов. И вот когда я уже готова была сдаться, мой взгляд скользнул по квитанции из лавки «Серебряный Лотос». И зацепился.

Сперва я не поверила, перечитала ещё раз, потом снова. Да, вот они — несколько крупных заказов на редчайшие кристаллы и сплавы, их описания дословно совпадали с теми, что фигурировали в чертежах Кристалла Поглощения. Сердце заколотилось, выстукивая лихорадочный ритм. Покупатель — магистр Тибериус Кроу.

— Я нашла, — вырвался у меня сдавленный шёпот, прозвучавший в мёртвой тишине архива оглушительно. Порыв радости был настолько сильным, что я вскочила, едва не поддавшись импульсу броситься Ванторну на шею.

Он оказался рядом в то же мгновение. Не говоря ни слова, взял у меня из рук квитанцию. Обнаружил подколотые к счетам сопроводительные письма. Пробежавшись по тексту взглядом, он выудил главное: адрес доставки — «заброшенная обсерватория у Чёрных скал». В письмах также несколько раз упоминалась «ночь кровавой луны» как крайний срок. И последний, убийственный аргумент: итоговые суммы были баснословными. Явная переплата — классическая цена молчания.

Ванторн медленно поднял на меня взгляд. Теперь у нас было всё: имя и место. Расследование, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.

Хозяин с особым тщанием сложил документы, сунул их во внутренний карман чёрной накидки и решительно направился к выходу.

— Мы идём туда. Прямо сейчас, — бросил он уже в дверях.

Его фигура растворилась в полумраке, и мне ничего не оставалось, как, превозмогая боль, последовать за ним.

***

Заброшенная обсерватория цеплялась за самый край Чёрных скал, как израненный зверь, готовый сорваться в кипящую бездну. Ветер, солёный и резкий, свистел в пустых глазницах окон, пробирая до костей. Пегас подъехал к самому входу, и дальше мы шли, утопая в высокой, пожухлой траве.

Хозяин шагал впереди, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне свинцово-серого неба. Я, прихрамывая, едва поспевала за ним. Каждый шаг отдавался глухой болью в щиколотке, но тревога, сжимавшая сердце, была сильнее.

Дверь обсерватории была сорвана с петель. Внутри царила неестественная, вычищенная до стерильности пустота. Ни пылинки на полу, ни единого клочка бумаги, ни следа чьего-либо присутствия. Пахло озоном и едкими остатками мощного очищающего заклинания.

Магистр Тибериус Кроу не просто ушёл. Он стёр себя из этого места, будто и не было.

Ванторн застыл посреди круглого зала под зияющей дырой купола. Он не произнёс ни слова, но я чувствовала, как сгущается вокруг него холодная, безмолвная ярость. Он медленно провёл пальцем в перчатке по каменной кладке стены — там, где не могло не быть пыли, — и посмотрел на идеально чистый кончик. Его плечи напряглись, а желваки на скулах окаменели.

— Он знал, что мы придём, — глухо произнёс Ванторн, и его голос эхом прокатился под куполом. — Либо магия, либо его предупредили.

Он ударил кулаком по стене. Каменная крошка посыпалась на пол. Видеть его таким — по-настоящему разъярённым, потерявшим контроль, — было страшно. Но страх смешивался с другим, новым чувством — отчаянным желанием помочь. Пробиться сквозь эту ледяную броню и хоть немного согреть.

— Господин Ванторн, — вырвалось у меня.

Он резко обернулся. В его глазах полыхал тёмный огонь.

— Он заметает следы, потому что боится, — торопливо заговорила я, тревожась, что он оборвёт меня. — Но он оставил след. Он сильно переплачивал за компоненты. Значит, он жаден. И слишком уверен в себе, раз считает, что такой зачистки достаточно. Жадность и гордыня — вот его слабости.

Ванторн молчал, но я видела, как в его взгляде промелькнул интерес. Это придало мне смелости.

— Мы не можем найти его, но можем выманить, — продолжала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Устроим ловушку. Нужно предложить то, от чего его жадность не позволит отказаться. Редкий артефакт. Сделку, на которую клюнет только такой, как он. Пожалуйста… доверьтесь мне в этом.

Хозяин молча смотрел на меня несколько долгих, звенящих секунд. Я видела, как в его голове борются логика охотника и что-то ещё — новое, незнакомое, рождённое из нашего странного, вынужденного союза. Наконец, он коротко кивнул. Один раз.

— Хорошо, — голос его был глухим. — Сделаем по-твоему.

Мысль о том, чтобы связаться с Вейдричем, даже не пришла в голову. Каждая упущенная минута давала магистру шанс скрыться, замести следы, раствориться в тенях города, а то и