Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

замешательство, и он стал оглядывать комнату, словно в поисках вдохновения. Отдав гостиную на откуп влюбленным, мистер Уэлдон перенес почти все свои вещи в спальню. На стенах висели разнообразные туземные изделия, привезенные им из любимой Нигерии: хлопчатобумажные ткани, выкрашенные в зеленый, желтый и красный цвета и обильно расшитые причудливыми узорами, тут же копья, ножи и топоры, арабские ружья, щиты из воловьей кожи, весла для каноэ, латунные тарелки и разукрашенные тыквы. Тут и там стояли низкие столики из черного дерева, украшенные перламутром, на них латунные кувшины изящной формы, ожерелья из бусин, проволочные браслеты, амулеты джу-джу и тому подобные предметы, наводящие на мысль о рухнувшей или примитивной цивилизации. Взгляд Меркера остановился на странной железной курильнице, затем исследователь повернулся к миссионеру.

– Вы ведь ничего против меня не имеете? – спросил он в лоб и с тревогой в голосе.

– Если ваша совесть чиста, в этом вопросе нет надобности, – с достоинством парировал мистер Уэлдон.

– Тут не все так просто. Будучи окружен дикарями, я был вынужден, чтобы поддерживать дисциплину, прибегать к жестким мерам. Возможно, Фодио наслушался всяких россказней от беглых носильщиков и мог с их помощью настроить вас против меня.

– Вы ему не нравитесь, и он считает, что у вас жесткие методы, – вторично признал Уэлдон, – но ни в чем конкретно он вас не обвинял.

– Если вздумает обвинять, я оторву ему голову.

– Мистер Меркер! Что за неоправданная горячность…

– Сэр, вы же видите, что стоит на кону, – стоит ли удивляться моей горячности? Я хочу присоединить к империи, в частности, Орах, а этот Фодио готов встать мне поперек дороги. С вашим влиянием…

– Я не говорил, что собираюсь рекомендовать Министерству колоний Фодио.

– Значит, вы имеете в виду, что мое прошение…

– Нет, этого я тоже не имею в виду, – устало сказал Уэлдон. – Кажется, мы ходим по кругу, мистер Меркер. Я не пойду вразрез со своими убеждениями, и не пытайтесь меня склонить к чему-то подобному. Когда приму решение, я выскажусь, но не раньше.

– Вы снова увидитесь с Фодио?

– Да. Хочу понять, что он за человек.

– Он негр, и этим все сказано, – угрюмо буркнул Меркер, поднимаясь, – и я советую вам держать священный камень подальше от его глаз. Фодио вполне способен зарезать вас, чтобы заполучить этот амулет, о культе которого в Нигерии мне кое-что известно. Вы поступили глупо, мистер Уэлдон, написав про «Нечто» статью и сообщив, что камень находится в вашем владении. Чернокожие сделают все, чтобы вернуть его.

– В Англии мне ничто не угрожает, нигерийцев здесь нет.

– Фодио – нигериец, – со значением заметил Меркер.

– И Фодио видел «Нечто», – быстро возразил мистер Уэлдон.

– Вот как! – Меркер глубоко вздохнул. – И что он сказал?

– Похоже, он верит в приписываемую этому амулету силу и сказал в этой связи много чепухи.

– Он просил вас отдать ему «Нечто»?

– Просил, говоря, что лет двадцать назад Ибено украл камень у его отца и что он, Фодио, хотел бы получить его назад на законных основаниях. Я отказался вернуть камень – раз он верит в его силу, он может попробовать его в действии.

– Ибено украл его у умбиди, – заметил Меркер, остановившись у двери, до которой уже добрался. – Хм! А Фодио встречался с Ибено?

– Думаю, нет, хотя и не уверен. Он был еще младенцем, когда этот отъявленный негодяй совершил набег на умбиди. Если кто-то и должен обладать амулетом, то это Фодио.

– Он попытается каким-то образом заполучить камень у вас, – мрачно сказал Меркер. – Лучше отдайте его мне, мистер Уэлдон.

– Нет, – упрямо сказал миссионер, – я не позволю, чтобы «Нечто» снова уплыло из моих рук и причинило неприятности.

Меркер, кажется, не исчерпал все аргументы, но отказался от дальнейших попыток и ушел, не слишком довольный результатом своего визита.

Мистер Уэлдон также не был доволен, когда задумался об этом разговоре. Меркер открылся ему в новом свете. Поначалу, доверяя словам исследователя, он счел его человеком, стремящимся цивилизовать туземцев и взвалить на себя бремя белого – носителя цивилизации. Теперь же он увидел: этот стройный светловолосый мужчина с неторопливыми манерами и неизменной приветливой улыбкой, получив власть, может ею злоупотребить. Как комиссар округа Акпам или земель Ораха, он будет обладать достаточной властью, которую можно использовать как во благо, так и во вред. Уэлдон надеялся, что Меркер употребит ее на пользу туземцев, но теперь усомнился в его благих намерениях. Он увидел в нем задатки тирана, которому нельзя давать законную власть. Миссионера неприятно поразили властные манеры исследователя и его презрение к негритянской расе в целом. Поэтому он задумался: не вернее ли поддержать Фодио, ведь он куда менее агрессивен, чем его белый оппонент. К тому же, заключил мистер Уэлдон, будет нелишним навести справки о личности Меркера. Джим Карвер дал ему не особенно лестную характеристику; возможно, в Англии есть другие люди из Нигерии, прибывшие в отпуск, мнение которых хорошо бы выслушать. Конечно, мистер Уэлдон, будучи человеком известным, поддерживал связь с большинством людей, так или иначе связанных с нигерийской колонией и оказавшихся в столице. Поэтому он решил поспрашивать не только о Меркере, но и о его сопернике, и на основе услышанного решить, кого из них поддержать.

Тем временем Меркер продолжал читать лекции и ходить в Министерство колоний по своему делу. Ежедневные газеты начали обращать внимание на его работу в Нигерии и его планы; исследователь изо всех сил старался заинтересовать своей персоной прессу. Но упоминаний о Меркере и его исследованиях было мало, пока внимание к нему не привлек весьма трагический случай. Одна из акпамских туземок, которую он привез с собой, – довольно умная негритянка – отравилась. На дознании другие туземцы показали, что Меркер обращался с мертвой так же, как и с другими членами своей свиты, если их можно так назвать: твердо, но по-доброму. У женщины, судя по имеющимся свидетельствам, возник приступ ностальгии. Тоска по дому так подействовала на ее нервы, что она покончила с собой, приняв какой-то африканский яд. Меркеру не стали предъявлять обвинения, но некоторые газеты писали: переселять туземцев из лона дикой природы в сердце цивилизации – жестоко. Меркер ответил довольно складным письмом, в котором заявил, что всего лишь желал цивилизовать туземцев Акпама; в результате у него появились как сторонники, так и противники. Волнение утихло, когда негритянку похоронили, но вызванная ее смертью огласка, несомненно, сделала Меркера более известным, и на его лекции стало ходить больше народа. О нем заговорили как о первопроходце империи, с которым стоит считаться, и постепенно его слава росла. Именно в этот момент Джим предложил Фодио задуматься: не стоит ли ему обратиться к британской публике и рассказать о своих