Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

в штате Огайо у него даже в университете не было ни друзей, ни даже знакомых; похоже, что он постоянно находился в подвешенном состоянии. Когда они вернулись, то обнаружили, что вся мебель сложена в один угол, а повсюду разбросаны куски пиццы. Никаких объяснений этому он не дал. В следующий раз он без видимой причины ударил ногой по кафельной плитке в ванной и повредил ее. Он потерял ключи от комнаты, украл взятый напрокат велосипед, его подозревали в краже часов, радио и ста двадцати долларов наличными у ребят, когда те находились на лекциях. Они считали, что он заложил эти вещи, а деньги потратил на выпивку, потому что в его записной книжке нашли адрес местного ломбарда.

Чвейгер, Прочаска и Гердерик решили, что Дамер им надоел; он оказывал на них негативное влияние, причинял одни неприятности и отрезал себя от них всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Они ходатайствовали о его выселении из комнаты, но им сказали, что ничего нельзя сделать до конца семестра и придется с этим смириться. В итоге проблема решилась сама собой: успеваемость Джеффа за первый семестр была настолько низкой, что все заинтересованные стороны – он сам, университет и его отец – согласились, что продолжать обучение в колледже будет неразумно. Несмотря на то что оплачен был и следующий семестр, на Рождество его отчислили.

В тех нескольких жалких неделях, проведенных в колледже, нетрудно увидеть довольно стандартный способ, которым Джеффри скрывался от реальности. Употребление алкоголя во все более пугающих количествах указывает на отчаянные и безуспешные попытки избавиться от навязчивых мыслей. Неспособность установить дружеские отношения показывает отвращение к себе и сомнения по поводу того, какое место он занимает в отношениях с другими людьми – другими словами, подтверждение основной шизоидной дилеммы и ее решение: полное отчуждение от остальных. Всплеск гнева, из-за которого пострадала стена в ванной комнате (что напоминает прежние примитивные попытки рубить стволы деревьев), хоть и сам по себе незначителен, явно показывает, что Дамер находился в кризисном состоянии, что он боролся, пытаясь изгнать воспоминания и избавиться от чувства вины. Что касается его необъяснимого поведения, когда он сложил всю мебель в углу, то в свете того, что мы теперь знаем, можно назвать это симптомом мучительной внутренней потребности прекратить самокопание посредством любой двигательной активности, которая могла бы занять его разум; это форма обмана, при которой человек лжет самому себе. Но ничего из этого не сработало, и неудивительно, что как-то раз в течение этих недель, оставшись наедине с самим собой в комнате № 541 в пьяном ступоре, Джеффри Дамер не выдержал и заплакал.

Вернувшись домой, он опять начал искать забытье в марихуане и часто бывал в компании Джеффа Сикса; им обоим выписали предупреждение, когда они заехали на чью-то лужайку перед домом. Однажды он без разрешения взял машину отца, а затем потерял ее – или просто не мог вспомнить, где оставил. Лайонелу и Шари пришлось отправиться на поиски собственного автомобиля.

Казалось, у Джеффа остается один выход – пойти в армию. Отец отвел его в военкомат в Акроне, штат Огайо, и его приняли на военную службу сроком в три года, при этом сначала его должны были отправить в военную полицейскую школу в городе Форт-Макклеллан, штат Алабама.

Через несколько недель, в канун Рождества, Лайонел и Шари поженились. Джефф на свадьбе не присутствовал. 29 декабря он уехал в Алабаму.

В течение первых четырех недель базовой подготовки курсантам было запрещено употреблять алкоголь. Именно такая непреложная дисциплина, по мнению Дамеров, и требовалась их заблудшему мальчику. Он также страдал от избыточного веса, и, чтобы быстро от него избавиться, его посадили на строгую диету – пять сваренных вкрутую яиц в день и восемь километров пешком, – что принесло мгновенные результаты. В течение дня, занятого заботами и делами, у него не оставалось времени на размышления, но, когда снова разрешили пить, Джефф вместе с бутылкой опять ушел в свое внутреннее убежище. Его регулярно отчитывали за пьянство, и однажды, к его огорчению, за неподчинение Джеффа был наказан весь взвод, после чего несколько человек его избили. Он был весь в крови, ему повредили барабанную перепонку, и даже десять лет спустя у него периодически возникала острая ушная боль. Джефф никогда не пользовался популярностью, держался в стороне, никто ему не симпатизировал, но после избиения он старался не доходить до состояния алкогольного паралича.

Также в этот период базовой подготовки он узнал, что дома от инсульта умерла его собака Фриски. «Ей было двенадцать лет, – вспоминал он. – Нет, я не плакал. Я любил ее, она была отличной собакой, но нет, никаких сильных эмоций я не испытывал». Он не плакал с тех пор, как учился в колледже. «Это было, когда я учился в колледже, и в тот день я думал о Хиксе. Я пил и был в сентиментальном настроении, и из-за этого заплакал».

11 мая 1979 года Дамера отправили в школу армейского госпиталя в Сан-Антонио, штат Техас, где он прошел шестинедельный курс медицины и первой помощи и стал квалифицированным медиком. Совершенно ясно, почему он проявлял склонность к этой научной дисциплине – его отец был химиком по профессии; впервые в жизни ему удалось освоить определенный курс обучения и довести его до конца. К сожалению, многое из того, чему он научится в медшколе, он будет использовать не для спасения жизней – а совсем наоборот.

После завершения обучения Дамера отправили в бронетанковую дивизию 2/68 второго батальона, которая дислоцировалась в городе Баумхолдер в Западной Германии, и, по прибытии туда в июне 1979 года, он, как и положено, присоединился к отряду на станции медпомощи батальона.

Учитывая, что он проведет в Германии почти два года, примечательно, что слишком мало известно и о его тамошней жизни, и о впечатлении, которое он производил на остальных. Возможно, скудность информации – свидетельство того, что он почти всегда избегал общества своих сослуживцев. Он, конечно же, видел людей каждый день, ел вместе с ними, ходил с ними в рестораны, время от времени общался с ними, но не прилагал никаких усилий, чтобы познакомиться с кем-то поближе. Никто не узнал его как следует, но его личное пространство уважали. Как и везде, сослуживцы вспоминали его как одинокого, крайне тихого и угрюмого человека, который явно погряз в бесконечной депрессии. Кроме того, скоро стало очевидно, что он все еще был девственником.

Некоторые из мужчин, тяжело переживающих отсутствие подруг, с которыми они встречались на родине, были