Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

И все же жизнь в Бате не сулила ему ничего хорошего. В конце концов, Лайонел и Шари решили, что он должен уехать и какое-то время пожить у бабушки в городе Вест-Эллис, штат Висконсин, чтобы принять решение по поводу своего будущего. Кэтрин Дамер старела и чувствовала себя одиноко, так что ей бы не помешала не только помощь в саду, но и компания. В обмен на выполнение некоторых дел по дому Джефф получал питание и жилье. Он, как обычно, был не в восторге от данной идеи, но Лайонел и Шари настояли на том, чтобы он все-таки воспользовался возможностью. Таким образом, в декабре он переехал в Вест-Эллис, в дом, где жил его отец, пока в первый раз не женился.

Джеффу понадобилось немного времени, чтобы понять, что ему нравится такой поворот событий, и он решил остаться. За этим решением последовали шесть лет иллюзорной стабильности и скрытого хаоса. Дом № 2357 на 57-й Южной улице был очень уютным, располагался в достаточно тихом районе, но в то же время недалеко от центра Милуоки. Джефф очень любил свою бабушку. Характерно, что, когда Дамера прямо спросили, любит ли он ее, он сказал: «Ну да, она жила в этом доме очень долго», явно уклонившись от ответа. Честное признание было напрямую связано с трудностями, которые он испытывал при формировании эмоционального контакта. Он прекрасно знал, что его бабушка была милой, и сам всегда говорил об этом, но не мог заставить себя прямо сказать, что любит ее, потому что не считал себя способным любить; использование этого слова он считал слишком «субъективным», самонадеянным и даже оскорбительным. Поэтому он его избегал. Вот что он говорит о Кэтрин Дамер: «Думаю, ее можно назвать идеальной бабушкой: она очень добрая, ходит в церковь каждое воскресенье, с ней легко найти общий язык, она любящая, дружелюбная и просто очень милая женщина». Кэтрин Дамер придерживалась старомодных взглядов из серии «относись к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе»; религиозные принципы определяли ее сердечную доброту. Она могла бы стать прекрасным примером для Джеффа и как-то повлиять на него, если бы он начал жить с ней намного раньше, но сейчас было слишком поздно. Он по достоинству оценил все ее личные качества, но был уже не в силах впитать их.

Вместе они проводили простые, похожие дни. «Я чистил дорожки и косил лужайку, помогал с клумбой, а она готовила еду, так что мы очень помогали друг другу». После еды они вместе смотрели телевизор. Она запретила ему только одну вещь. В армии Джефф сильно пристрастился к сигаретам и теперь курил пачку в день.

– Мне все время приходилось курить на улице, – вспоминал он. – Она терпеть не могла, когда в доме пахло сигаретным дымом. Я ни в чем ее не винил и курил на улице.

Вскоре после переезда в Висконсин Дамера приняли на работу в центр плазмы крови в Милуоки на должность флеботомиста. Ему необходимо было брать донорскую кровь, в чем он был достаточно опытен, так как изучил данную технику в пункте медицинской помощи в армии. Но на работе он не проявлял рвения, считая ее всего лишь способом заработать себе на жизнь. Прежде всего он полагался на щедрость бабушки.

В январе он купил в магазине пистолет, «магнум» 357-го калибра с коротким стволом, черной резиновой рукояткой и серебряным корпусом, весом около трех килограммов. Это было очень мощное оружие, но он использовал его только для тренировки стрельбы – еще одна привычка, которую он приобрел в армии. «Как только папа с бабушкой узнали, что у меня есть пистолет, они решили, что это не очень хорошая идея, поэтому отец забрал его и в итоге продал в Огайо». На самом деле был собран настоящий семейный совет, на котором решалось, что делать с этим проклятым пистолетом; бабушка нервничала даже при мысли о том, что он находится в доме, поэтому они просто поставили Джеффа перед фактом, и тот без колебаний отдал пистолет отцу. Лайонел хранил его у себя примерно шесть месяцев.

Появились у него и другие занятия, которым он предавался тайно, потому что бабушка также могла счесть это «плохой идеей». У него была копия «Сатанинской Библии» Антона Лавея, которую он изучал в своей комнате, пока она молилась своему более милосердному Богу. Еще более своеобразным оказался эксперимент, который он провел на работе. Принимая каждый день так много крови у людей, он обнаружил, что задается вопросом, какова она на вкус и какое влияние может на него оказать. Он спрятал в кармане пузырек с кровью, принес его на крышу центра плазмы и начал ее пить. Вкус ему не понравился, и он все выплюнул. Зачем же тогда нужно было ее пробовать? Дамер утверждает, что им двигало простое любопытство, но в свете того, что произошло позднее, возможно, его поведение было обусловлено потоком бессознательного желания.

Это были первые ростки пробуждения интереса к тому, что Дамер ошибочно называл «сатанизмом»: с годами это явление будет развиваться, пока не придет к поразительной развязке. Это был личный поиск, невнятная и неуклюжая попытка установить контакт с этими бурными, темными и безусловными потребностями первобытной природы, признанными язычниками до того, как цивилизация сумела укротить их путем отрицания. Полностью эти темные порывы никогда не были искоренены, поскольку предшествовали самому основанию этого мира, и на протяжении всей истории проявляли себя в скрытой форме, наполняя действия и мысли людей едва уловимыми бессознательными представлениями. Искусство, закон и общество стараются держать их под контролем; религии же невольно провозглашают их власть. Суть этих стихийных сил – их необходимость и непреложность; они не случайны, но стабильны и неизменны. Они не могут преобразиться, с ними нельзя бороться, потому что они представляют собой бесконечный цикл Земли и ее деяний, ее постоянное развитие и регресс, спад и подъем, движение к единственно возможной цели, которая заключается в восстановлении своей истинной сущности.

Я не предполагаю, что Дамер хоть как-то пытался интеллектуально исследовать подобные вопросы, но он, сам того не осознавая, пытался понять их. Поскольку он не мог воспринимать себя в рамках принятых норм и категорий цивилизации, возможно, ему удалось бы найти что-то похожее на признание и объяснение в хаосе первобытной ночи. Он искал своих демонов[175], своих личных опекунов в сумрачном мире борьбы и желаний. Плотные спирали, которые он рисовал в детстве, олицетворяли собой постоянное вращение и движение к неизбежной Бесконечности, в которой