Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

и снова сели за стол, но романтическое настроение испарилось. В воздухе появился холодок, свечи отбрасывали ироничные отблески на наши вытянутые лица. Ник казался усталым, а у меня начало звенеть в голове от алкоголя.

«Не спрашивай, о чем они говорили», — мысленно велела я себе. Ник только что вернулся из деловой поездки, предполагалось, что нас ждет праздничный вечер. Я постаралась привести себя в порядок, чтобы понравиться ему. Постелила свежие простыни, приглушила свет в спальне и включила диффузоры с экзотическим ароматом. Поправила лямки на кружевном лифчике с пуш-апом из дорогого комплекта, что он подарил мне на Рождество. Этот вечер должен был стать особенным. «Не позволяй ей все испортить», — велела я себе, зная, что вред уже нанесен. Я почти видела, как ее призрак сидит за столом, промокая глаза краешком салфетки.

Ник увлеченно вернулся к еде, а я уставилась в тарелку, вспоминая, как с радостным предвкушением чистила лук-шалот и обжаривала сало в масле, как вылила целую бутылку красного вина на бесстыдно дорогую говядину. Я была не самой лучшей поварихой, но я старалась. Родители Ника очень любили расписывать, как потрясающе готовит Джен, как она одним мановением ложки создает кулинарные шедевры, — так оно, скорее всего, и было, но говорили они это для того, чтобы меня задеть.

— Просто пальчики оближешь, дорогая, — сказал Ник, подливая вина в бокалы. — Ты устроила настоящее пиршество. Хотя за последнее время я так объелся деликатесов, что был бы рад и яичнице в хлебе.

«Вот и вся похвала за труды», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Я цеплялась за наш вечер кончиками пальцев. Он мог полететь в тартарары из-за одного лишь неудачного слова.

— Знаешь что? Хейли собирается крестить Итана, — сказал Ник через некоторое время.

Я нахмурилась.

— С чего бы? Она же не особенно религиозна. Остальные дети ведь некрещеные?

Итан был поздней неожиданностью, плодом неудачной вазэктомии. В свои сорок три Хейли уже считалась «старородящей матерью», она сильно рисковала, забеременев. Может быть, подумала я, она решила таким образом отблагодарить Господа за благополучное появление сына на свет. Или, скорее, хотела сделать так, чтобы тому наверняка досталось место в церковно-приходской школе их округа. Я не слишком хорошо ладила с младшей сестрой Ника — и неудивительно, учитывая, что та была лучшей подругой Джен.

— Она хочет, чтобы мы были крестными, — сказал Ник, отрывая кусок хлеба и собирая им насыщенный соус.

— Что? — засмеялась я, откладывая вилку. — Я же для нее адская стерва.

Он покраснел и опустил глаза.

— Прости, я имел в виду, мы с Джен. — Мне в живот как будто вонзилось холодное, острое лезвие. — Джен вне себя от радости. Ты же знаешь, она обожает детей. Из нее выйдет потрясающая крестная.

— Прости, но так не пойдет, — ответила я срывающимся голосом. — Это неправильно. И Хейли должна это понимать, — я замолчала, дожидаясь ответа, но его не последовало. — Что ты ответил, когда она попросила?

— Хейли? Она еще не просила. Джен позвонила, чтобы предупредить. Она беспокоится, что тебе будет неприятно, но надеется, что ты поймешь.

— Нет, не пойму, — я отбросила салфетку и резко отодвинулась на стуле. — Ник, это несправедливо. Нельзя позволять Хейли вытирать об меня ноги. Я твоя жена.

— Они с Джен дружат еще со школы. Это не имеет никакого отношения к… сама знаешь… к разводу.

— Твоя сестра меня ненавидит, и родители тоже.

— Нет, ты несправедлива. Они потрясены, что я бросил Джен, но уже смирились. Они видят, как я счастлив с тобой, и они без ума от Эмили, — он встал и попытался меня обнять. — Я поговорю с Хейли. Наверняка у Итана могут быть две крестные.

— Не хочу я быть крестной, — ответила я, отстраняясь. — Я не верю в Бога. Так же, как и ты.

Ник примирительно поднял руки.

— Но я не хочу огорчать Хейли.

— Конечно. Я единственная, кого ты не против огорчить.

— Милая, это неправда, и ты это знаешь.

Я промолчала, сдерживая себя. Мне совсем не хотелось ссориться, но так трудно было не поддаться на провокацию. Я представила, как сестра Ника поднимает у себя дома бокал вина, триумфально смеясь. Для нее не было ничего более приятного, чем сеять между нами зерна раздора.

— Я понимаю, как тяжело Джен, — сказала я, помолчав, — но ей нужно забыть о тебе. Двигаться дальше. Найти себе кого-нибудь. Знаю, это звучит ужасно, но…

— Нет, ты права, — вздохнул он. — Хотелось бы мне, чтобы все было так просто. Джен давным-давно стала членом нашей семьи. Мы не можем просто вышвырнуть ее, это было бы жестоко. К тому же все ее любят.

— А ты? Ты ее любишь? — я глубоко вздохнула, страшась того, что услышу в ответ.

— Конечно, нет, — быстро ответил он. — Тебе не надо даже спрашивать. Мы с Джен через многое прошли вместе, но я никогда ее не любил, не по-настоящему, не так, как тебя.

Его слова проникли мне прямо в сердце, и я задержала их там на мгновение, поглаживая.

Потом спросила:

— Не думаешь, что пора сказать ей правду? Ради ее же блага?

— Нет. Достоинства правды сильно преувеличены, — не моргнув глазом ответил он.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Нельзя так говорить… Правда — это главное!

— А вот и нет. Люди все время искажают правду. — Он прошелся по комнате и остановился у мраморной каминной полки, на мгновение отвлекшись на фотографию нас троих, сделанную через несколько часов после рождения Эмили. — На следующей неделе я обязан сказать правду в суде, — продолжил он. — Правду, только правду и ничего, кроме правды. Но если я это сделаю, то лишусь прав. А я этого не заслуживаю, я хороший водитель.

Месяц назад Ника остановили, когда он проехал на красный свет, проверили на содержание алкоголя в крови и обнаружили, что оно превышено. Его адвокат сочинил историю о том, что Эмили заболела и Ник мчался домой, чтобы за ней ухаживать. На самом деле он развлекал китайского инвестора.

Я поджала губы.

— Я говорю об эмоциональной правде. Нельзя врать людям о своих чувствах.

— Иногда можно. Иногда это гуманно. — Он вернулся к столу и взял свой бокал. — Я хочу наладить отношения с сестрой, поэтому соглашусь быть крестным отцом Итана. А если она хочет, чтобы крестной матерью была Джен, — что ж, это ее право… — он залпом допил вино. — Знаю, тебе неприятно, но я ничего не могу поделать. Если тебе не хочется ехать на крестины, мы поедем вдвоем с Эмили. Уверен, все поймут.

Я покачала головой. Именно этого его семья и