Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

мне надо… – я запнулась. Повторять то, что уже было сказано, не имело смысла. – Скажите, доктор, что вы имели в виду, когда говорили про указания? Кто вам их дал: полиция, мой муж или моя сестра?

Доктор отвел взгляд в сторону. Все ясно: он просто пройдоха, которому Стэнли заплатил.

– Мне кажется, вы достаточно опытны, чтобы поставить диагноз, – продолжала я. – Вы ведь видите, что я в своем уме и не представляю ни для кого угрозы?

Взгляд доктора сфокусировался на гроссбухе. Мое спокойствие сбивало его с толку. Ему нужно было видеть страх в моих глазах, вздымающуюся грудь, потеющие ладони.

– Я хочу послать письмо своему отцу, – произнесла я. – Лорду Рэдклифу.

– Боюсь, что это невозможно. – Карандаш снова зацарапал по бумаге.

– Тогда мужу.

– В положенное время он и так получит ежемесячный отчет о вашем состоянии.

Ежемесячный.

– От кого?

– Я составлю его и передам вашему мужу через фельдшера.

– Вы собираетесь обсуждать мое лечение с моим мужем? Человеком, упрятавшим меня сюда?

– Я обещал его светлости держать его в курсе, чтобы он мог принять правильное решение.

– А в чем будет состоять ваше лечение?

– Вряд ли вы поймете специальные термины, – доктор поднял на меня взгляд. На его лице играла зловещая улыбка. – Но смею вас уверить, он избрал для этой роли именно меня за интерес к последним достижениям медицины.

Последние достижения. Что он имеет в виду?

– Вы просто были тем, кто оказался под рукой, – произнесла я, направляясь к двери.

– Леди Стэнли…

Я задержалась в дверном проеме. Мне было противно слышать это имя применительно ко мне.

– Как только ваш муж даст мне указание, вы будете свободны. Но его решение будет основано на сделанных мною выводах.

Угроза. Руки сами собой сжались в кулаки. Выпрямив спину, я вышла из кабинета под палящие лучи солнца.

– Каковы здесь правила относительно переписки и приема гостей? – обратилась я к матроне.

– Гостей? – расхохоталась она. – Ты кого-то ждешь?

Во мне закипал гнев, но я сумела сдержаться.

– Так каковы же правила? – повторила я.

Маленькие черные глазки продолжали буравить меня, и ладони стали покрываться потом. Я была всего лишь мухой, попавшей в паучьи сети, и чем больше я трепыхалась, тем плотнее они обвивались вокруг меня.

– Ты можешь принимать гостей в пределах установленного времени, – скривила губы матрона. – Если, конечно, кто-либо из твоих друзей захочет настолько опуститься, чтобы прийти сюда. И ты можешь отправлять одно письмо в неделю. – А вы чего лыбитесь? – прорычала она, оборачиваясь в сторону женщин, разглядывающих нас с неподдельным интересом.

Все, за исключением Босси, опустили глаза.

– Они обязаны впустить всякого, кто придет к вам, – прошептала она, когда я встала в очередь позади нее. – Таковы правила.

Босси отстранилась от меня, а я сделала вид, что ничего не слышала. Потому что я уже знала, что никакие правила здесь не соблюдаются.

Я могла рассчитывать только на себя.

* * *

Вечером я, как и все, сидела, сгорбившись над тарелкой с ужином, и подняла глаза, лишь заметив, что Босси направилась к ведру с водой.

– Послушайте, – прошептала я, вставая следом за ней. – Я должна выбраться отсюда, и как можно скорее. У меня есть деньги. Надо только добраться до Нью-Йорка. И у меня есть влиятельные друзья, которые могут помочь. Ведь есть же какой-нибудь способ?

Спина Босси напряглась, и она задержалась у ведра дольше обычного, отскребая обломанным ногтем прилипший кусочек еды.

– Есть только один способ, – ответила она, холодно глядя на меня. – Дождаться указания врачам от того, кто упрятал вас сюда. Вся власть находится в их руках, и вам остается лишь ждать. Так же, как и всем нам.

Я подумала обо всех напрасно потерянных годах ожидания, когда я делала то, что мне велели. И что хорошего я получила взамен?

Нет, я больше не буду ждать.

* * *

– Я хочу отправить письмо, – сказала я, обращаясь к матроне.

– Неужели?

Мы стояли посреди двора, и ее взгляд был обращен куда-то в сторону. Но я прекрасно знала, что ничто ее там не интересовало, что это всего лишь способ показать мне свою власть. Ничего, я имела дело с людьми гораздо более могущественными, чем она.

– Моему отцу. Он уже немолод, и здоровье у него пошаливает. Меня беспокоит, что он не может связаться со мной, узнать, как у меня дела, рассказать о себе. Вы сказали, что я могу отправлять по одному письму в неделю.

Я провела в этом аду уже три недели, и с каждым днем мне становилось все труднее сохранять веру в то, что однажды я смогу обрести свободу. Хуже всего было по ночам, когда я, лежа на жесткой колючей подстилке, смотрела сквозь маленькое окошко на ночное небо и воображала, как дующий в него ветер донесет мои мысли до Джека, где бы он ни находился.

Я знала, что, оставшись здесь, действительно сойду с ума. Как могло быть иначе?

Каждое наше движение отслеживалось и контролировалось матроной, немедленно наказывающей всякого, кто осмеливался бросить ей вызов. Я поняла, что не могу рассчитывать на чью-либо помощь. Нужно было срочно что-то делать.

Я опорожняла над ямой свой горшок, ела водянистый суп, протирала лицо все той же грязной тряпкой. Дважды в неделю приют посещал доктор, а в остальные дни нас отводили на клочок выжженной солнцем травы, называемой «садом», где мы тщетно пытались найти хоть какую-нибудь тень, а потом, после такого же отвратительного, как и завтрак, обеда расходились по своим каморкам и принимались ждать ужина.

* * *

Незаметно подкралась зима. Дни стали прохладнее, ветер дул в окошко все сильнее, листья на деревьях пожелтели и опали.

Дни слились в один гнилой клубок ссор и мелких споров, и каждый из них заканчивался одинаково – в столовой, над тарелкой серого мяса и раскисших, бесцветных овощей. Единственным перерывом в монотонности будней были воскресные вечера, когда матрона читала нам бесконечные отрывки из Библии, причем все они касались наказания падших женщин. А где же строки о возмездии? Око за око и все такое прочее… Но нам их слышать не полагалось.

На восьмое или девятое воскресенье, когда мы обычно получали почту, до меня дошло, что мне не пришло ни одного письма. Мне хотелось подойти к матроне и спросить, где они. Видимо, она прятала их от меня. Джек непременно должен был написать мне. Отец тоже наверняка получил хотя бы одно из моих посланий и должен был ответить. Я сгорала от стыда, думая о том, что подумал отец, прочитавший мое письмо с рассказом о том, что сделала со мной Виктория. Но он мог вызволить меня отсюда одним