Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

готовы, давайте интервью, если нет, лучше отложить, чем публично опозориться. Наконец, достаточно ли вы знаете о пришедших СМИ: разные типы СМИ могут иметь совершенно разные подходы и углы освещения, отношение аудитории тоже будет разным; дать печатным изданиям пресс-релиз – это знак уважения, но чтение пресс-релиза перед телекамерой точно разозлит зрителей.

Син Цисянь постоянно кивал:

– Правильно, правильно!

– Хорошо, давайте проведем небольшой тест, – предложила Го Сяофэнь. – Я вижу, что перед каждым из вас стоит ноутбук. Пожалуйста, откройте компьютеры, я задам вопрос: «Что делать, если после интервью журналист написал материал, содержащий несоответствия фактам?» Пожалуйста, напишите свои ответы, можете отвечать свободно, потом отправьте мне через WeChat или QQ. – Она сообщила всем свои контакты, а затем вошла в веб-версию WeChat и QQ…

Вдруг она почувствовала, что что-то не так.

Почему в конференц-зале такая тишина?

Совершенно не слышно обычного стука клавиш…

Она подняла голову и с удивлением обнаружила, что все тупо смотрят на нее.

Что происходит?

В этот момент полная сотрудница офиса по фамилии Хэ заговорила, надув губы, очень недовольным тоном:

– Госпожа Го, у нас нет ни бумаги, ни ручек, где нам писать ответы?

– Можно в Word, напишите и отправьте мне…

– Word? – Сотрудница по фамилии Хэ нахмурилась. – Что такое Word?

Не только она, все в комнате смотрели на нее с недоумением, словно хором спрашивая: «Word? Что такое Word?»

На мгновение Го Сяофэнь показалось, что она перенеслась во времена династии Цин – она никак не могла объяснить людям с косичками, что такое Word… Где она? В какую эпоху? Что это за люди? Она не знала, плакать ей или смеяться. В конце концов просто почувствовала, как вся кровь стынет в жилах…

6

Как и предполагала Го Сяофэнь, после лекции Син Цисянь настоял на том, чтобы пригласить ее «на легкий ужин». Го Сяофэнь ждала именно этого, для виду отказалась пару раз и только после этого согласилась.

К ее удивлению, ресторан находился на третьем этаже, в другом конце коридора. При входе он выглядел как обычная столовая для сотрудников: стеклянная перегородка для выдачи еды, синие пластиковые столы и стулья, но за неприметной деревянной дверью в углу открывался совершенно другой мир. Толстый темно-красный персидский ковер с узорами, от которого все тело становилось мягким, на старинном европейском столе из древесины персикового дерева с позолотой уже стояли холодные закуски: нарезанный гусь, грибы с каштанами, угорь в меду, маринованные улитки и прочее. На противоположной стене висел гобелен с изображением лазурного пруда и огромных парчовых карпов, под ним на длинном столике стояли медные курильницы различных форм, из которых поднимался легкий дым с ароматом сандалового дерева, один вдох которого уносил в даль. Красивая официантка в розовом ципао[29] стояла в углу, словно тоже была частью декора комнаты. Люстра в форме лотоса из меди и нефрита излучала теплый и мягкий свет, освещая всю комнату как сон или иллюзию, даже лица всех присутствующих казались отретушированными, словно на них был наложен фильтр, смягчающий углы и морщины, создающий совершенную гармонию.

– Журналистка Го, пожалуйста, присаживайтесь, – предложил ей Син Цисянь.

Го Сяофэнь опустилась на свое место и стала наблюдать, как на столе появляются яства – официантка подала тушеные плавники акулы с крабовой икрой, жареных лангустов, окуня в ферментированном бобовом соусе, морские ушки с томленой гусиной печенью… От этого богатства у нее буквально пропал дар речи. Син Цисянь мягко улыбнулся:

– Сейчас такой строгий контроль за всем, что куда-то в ресторан нам сложно выйти… Поэтому принимаем вас у себя, по-домашнему, так сказать, что под рукой нашлось. Вы уж не побрезгуйте.

Цуй Вэньтао, Чжай Цин, Доу, Ляо, толстая женщина по фамилии Хэ, Чжэн Гуй и другие тоже уселись вокруг стола. Вскоре к ним присоединились еще трое. Первый – сын Син Цишэна – Син Юньда, худенький парень с невероятно бледным лицом. Стоило ему сесть за стол, как он начал вливать в себя алкоголь, не останавливаясь. Второй – директор «Больницы любящих сердец» по фамилии Ли, мужчина средних лет, довольно гармонично сложенный. И третья – заместитель директора «Детского приюта Тунъю» Цуй Юйцуй. Эта стареющая кокетка будто бы специально надела максимально обтягивающий наряд, в котором ее грудь и бедра казались особенно большими, и присутствующие мужчины так и бросали на нее похотливые взгляды. И, поднимая бокалы, они время от времени позволяли себе сказать что-нибудь скабрезное, отпустив сальную шуточку. Один только Син Цисянь уделял внимание Го Сяофэнь: он подкладывал ей еду, сам подливал ей вино, а также то и дело интересовался у нее разными «правилами» из мира СМИ.

– Мне кажется, что в плане взаимодействия со СМИ ваш фонд все же очень отстает. Нельзя, столкнувшись с проблемами, просто прятать голову в песок. От этого все станет только хуже, – заметила Го Сяофэнь.

Чжай Цин слегка выпил, и в крови у него опять заиграла смелость. Помахивая бокалом, он раззявил свой большой рот и сказал:

– Журналистка Го, во время лекции я сказал несколько слов, которые прозвучали неприятны, и вице-председатель Син прервал меня, даже отчитал. Это естественно, он руководитель, его право меня отчитывать. Но после лекции давайте говорить прямо, мы действительно не боимся общественного мнения. С древних времен деньги, власть и влияние – вот что действительно имеет значение. Что такое общественное мнение? Что они могут сделать? Ничего они не могут!

– Чжай Цин, если ты не можешь держать свой грязный рот на замке, убирайся отсюда! – Син Цисянь резко изменился в лице.

– Смотрите, смотрите, вице-председатель Син, хотя бы перед посторонними окажите мне немного уважения…

– Какое тебе уважение? Ты сам себя не уважаешь, почему я должен уважать тебя?

– Почему? Потому что я, Чжай Цин, следовал за председателем Тао много лет, у меня есть и заслуги, и тяжелого труда я не боюсь! – воскликнул Чжай Цин, расстегивая пуговицы на рубашке и обнажая черные волосы на груди.

Атмосфера в комнате становилась все более напряженной, но тут открылась деревянная дверь, и вошел лысый старик. На самом деле, возможно, он был не так стар; его ухоженное лицо сияло, только спина была немного сгорблена, а глаза постоянно смотрели в пол, создавая образ старика с деменцией, который не может найти дорогу домой.

Син Цисянь воскликнул:

– Тао пришел!

И все в комнате встали.

Го Сяофэнь поняла, что этот старик и был почетным председателем благотворительного фонда Тао Бином.

– Даже не позвали меня на ужин, – недовольно пробормотал Тао Бин, проходя внутрь и останавливаясь возле места Син Цисяня. Тому пришлось