След смерти - Андреас Грубер

Анну Бишофф: та после аварии на мотоцикле в торговом центре тоже истекла кровью — правда, у неё стеклянный осколок вошёл в сонную артерию.

— Чёрт возьми, — выругался он, когда до него разом дошли последствия этого убийства.

Рамона была его единственной оставшейся ниточкой к Рут-Аллегре Франке, и кто-то в этом отельном комплексе убрал её прежде, чем он успел получить от неё новые сведения.

Тут он заметил открытую ревизионную дверцу в стенке джакузи и озадаченно уставился на украшения, лежавшие рядом, на плиточном полу. Да это же цепочка Кете ван Звитен. И её кольца. И серьги.

Проклятье!

Кто, чёрт возьми, это сделал? Кто-то, кто хотел замести все следы, ведущие к Рут-Аллегре Франке?

Хотя — во всяком случае, он на это надеялся — о смерти Конрада пока знал только его адвокат, а того БКА заставило молчать. Так как же дошло до этого убийства?

Впрочем, об этом можно подумать позже.

Сейчас куда важнее было найти красную записную книжку Конрада и розовый телефон Рамоны. И то и другое могло им помочь.

Снейдер торопливо обыскал все апартаменты, перевернул всё вверх дном, заглянул даже в сливной бачок, в отсек кондиционера над дверью и в настенный сейф Рамоны, который уже однажды вскрывал.

Ничего.

Он вернулся в ванную и вытер со лба пот.

Проклятая куча дерьма!

Хотелось лезть на стену. После пожара в офисе Пауля Конрада, смерти Анны Бишофф, самоубийства Конрада и исчезновения записной книжки из его чемодана Рамона оставалась единственной возможностью выйти на сеть Рут-Аллегры Франке.

А теперь она лежала перед ним — зверски убитая.

Все следы оборвались. Он упёрся в проклятый тупик.

Снейдер глубоко вдохнул, сел на край джакузи и заставил себя успокоиться. Вытряхнул из сигаретной пачки косяк и прикурил.

После того как за последние пятнадцать минут он и без того уничтожил в апартаментах массу следов, это уже ничего не меняло. Испанская полиция всё равно держала его за яйца.

Он затянулся, глубоко вдохнул дым и стряхнул пепел в ванну.

И тут заметил, что рука Рамоны тоже в крови.

Присмотрелся: на правой руке не хватало верхней фаланги большого пальца.

Ох, черт!

Он перевёл взгляд на водолазный нож. Убийца Рамоны отрезал ей большой палец. В голову приходило только одно объяснение: ему нужно было обмануть какую-то систему защиты. Скорее всего — блокировку её смартфона.

А это означало две вещи.

Во-первых, даже если он ещё раз тщательно обыщет апартаменты, телефона Рамоны здесь не будет.

Во-вторых, кровь на водолазном ноже, возможно, вовсе не принадлежит убийце. Может быть, это всего лишь кровь из раны на её пальце.

Дерьмо!

Выходило, всё ещё мрачнее и безнадёжнее, чем он решил сначала.

Он снова затянулся — медленно, глубоко, — надолго задержал дым в лёгких и выдохнул его частями. Он смотрел на Рамону; её черты расплывались в колышущейся дымной пелене.

— Почему ты дала убийце одолеть себя… если у тебя был нож?

Рамона медленно повернула к нему голову. Её глаза блестели. По щекам текли слёзы.

Как видишь, легко я ему не далась.

Краем глаза он видел разгромленную ванную.

— Ты его ранила?

Разве я лежала бы здесь, если бы мне это удалось?

— Он был вооружён?

Тогда в животе у меня был бы только этот осколок?

— Почему здесь валяются украшения Кете?

Очевидно, кто-то их нашёл.

— Тот, кто вломился к тебе?

У тебя есть другое объяснение?

— Нет.

Снейдер посмотрел на изувеченную руку Рамоны.

— Почему убийца отрезал тебе большой палец?

Разве это не очевидно?

Он затянулся косяком.

— Да, конечно. Чтобы разблокировать твой телефон. Но почему он не сделал этого сразу? Зачем вообще резать палец?

Посмотри внимательнее.

— Он забрал его с собой?

Снейдер наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и попытался разглядеть тело сквозь дым.

— У тебя ещё и верхней фаланги указательного пальца не хватает, — сказал он.

Ну что, доходит?

— Убийца не знал, чем ты разблокируешь телефон: большим пальцем или указательным.

Умница.

— Но почему он не попробовал?

Я же сказала: посмотри внимательнее.

Снейдер уставился на мёртвую, и тут до него наконец дошло. Её руки были вымазаны кровью.

— Ему пришлось бы сначала вымыть тебе пальцы… а времени не было. Он запаниковал. Хотел поскорее убраться.

Именно.

Ему показалось, что Рамона улыбнулась.

А теперь можно и мне задать тебе вопрос?

— Прошу.

Снейдер снова затянулся.

Почему ты всё время говоришь так, будто убийца — мужчина, а не женщина?

— Хороший вопрос.

Он приподнял бровь.

— Так это была женщина?

Рамона больше не ответила. Улыбка исчезла, глаза помутнели, и голова снова склонилась в прежнее положение.

Снейдер болезненно поморщился, схватился за виски и надавил на них основаниями ладоней.

Чёртова дрянь. Как всегда после такого допроса — «визионерского зрения», как он это называл, — начиналась головная боль. И с каждым разом становилась сильнее.

Сегодня казалось, что череп вот-вот лопнет. И однажды так наверняка и случится, если видения станут слишком мощными.

Он стиснул зубы, достал телефон и набрал номер Сабины.

Она ответила сразу.

— У вас получилось? — спросила она.

Он погасил косяк о край ванны и провёл основанием ладони по слезящимся глазам.

— У нас проблема, — прохрипел он.

— Какая?

— Это…

Хруст за спиной оборвал его на полуслове.

— Даже очень большая, — произнёс низкий голос.

Он поднял глаза и в расколотом зеркале увидел тёмную фигуру в дверном проёме.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 77

 

Леа снова стояла больше чем в пятидесяти метрах от апартаментов Рамоны, наполовину скрытая за пальмой, и ждала.

Лампочку у дорожки она выкрутила из патрона. Теперь стояла в полумраке и делала вид, будто говорит по телефону. На самом деле она не отрывала взгляда от апартаментов Рамоны.

Пакула уже больше двадцати минут назад должен был обнаружить труп, — сказала Камилла.

— Да, — буркнула Леа.

Но он всё не появлялся.

Пока Пакула рылся внутри, он даже не потрудился задёрнуть шторы, и сквозь занавеску Леа видела его неподвижную тень в ванной.

Что он там делает?

— Знать бы…

Она ждала и разговаривала с Камиллой. Оранжевая полоска за горами тем временем совсем исчезла. Становилось всё темнее, и с пляжа по траве к ней подползала прохладная сырость.

Теперь до неё глухо доносилась не только азиатская поп-музыка с террасы, но и тяжёлые басы уже открывшейся