Современный российский детектив - Анна Майская

и трезво оценить ситуацию. Он попытался оттащить тело в сторону, но это оказалось сложно сделать. В этом случае нужно было бы оставить сумки на дороге, а он побоялся. Тащить труп одной рукой оказалось невозможно.

Мужчина в задумчивости обошел тело и достал из кармана веревку. Ботинки девушки мешали, поэтому он их снял и положил в одну из сумок, а веревкой начал связывать щиколотки. Спустя еще несколько минут он оттащил тело с тропинки, ведущей в деревню Экимань, в сторону чащи леса, отломил ветку дерева и прикрыл ею тело. Труп теперь нельзя было разглядеть с дорожки, но стоило подойти ближе, как ты тут же видел часть ноги. В этот момент послышались какие-то голоса, и Михасевичу пришлось сойти с дороги, чтобы подождать, пока пройдут люди. Двое подвыпивших людей, конечно, не заметили ни Михасевича, ни труп. Геннадий подождал еще несколько минут, а потом начал собирать валежник и складывать его возле трупа. Спустя несколько минут труп был надежно спрятан среди переплетения веток. Убедившись, что девушку не видно ни с одной из тропинок, он взял горсть земли и посыпал ею лицо девушки с навсегда застывшей на нем гримасой ужаса.

6

Удушье

Июнь 1971 г. УВД Витебского облисполкома

– Жавнерович приехал, собирай планерку, – сказал кто-то из проходивших мимо по коридору. Кто это был, Борис Лапоревич не увидел, так как проходивший просто сказал это в приоткрытую дверь кабинета и пошел дальше. Лейтенант Борис Лапоревич весь день ждал этого сообщения, поэтому тут же стал звонить по внутренним телефонам, чтобы собрать оперативную группу, выезжавшую по делу Андараловой. С самого утра Витебское УВД стояло на ушах в преддверии приезда знаменитого следователя. Следователь, который вел дело, нервничал так, что за утро успел выкурить целую пачку сигарет, а Лапоревич всю неделю надеялся на то, что Жавнерович наконец выслушает его версию.

Тело девушки нашли 16 мая. Убийства в Витебске образца 1970-х годов случались так редко, что на дело тут же выехала опергруппа из города. В деревню Экимань нужно было ехать больше часа, но дело было действительно исключительным. Несчастную девятнадцатилетнюю девушку задушили голыми руками. Когда Лапоревич вместе с остальной группой прибыл на место преступления, труп выглядел ужасно. Красивая девушка в издевательски белом и перепачканном в земле платье лежала в коконе из веток. Задушили ее пару дней назад, поэтому на теле уже были признаки разложения, а из-за того, что девушку задушили, было совершенно невозможно понять, каким было ее лицо при жизни. Сейчас на посиневшем лице можно было разглядеть только гримасу ужаса.

– Кто так мог поступить? – покачал головой оперативник, разглядывая труп.

– Сумочку, наверное, хотели украсть, – пожал плечами местный участковый, который показал группе место преступления.

– Сумочка на месте, – откликнулся оперативник.

– Значит, сережки, – моментально отреагировал участковый. Сережек на девушке действительно не было, так как уши у нее были не проколоты.

Лапоревич допросил тогда всю деревню. Особенно тяжело давались разговоры с матерью девушки, которая могла только плакать и причитать, но совершенно ничего не могла рассказать о друзьях девушки. Эти причитания еще долго не давали Лапоревичу покоя. Он сделал все возможное по делу, но совершенно не понимал, что делать дальше. Дело у него вскоре забрали, а сейчас вот к ним в Витебский облисполком приехал легендарный Михаил Кузьмич Жавнерович, которого в милицейских газетах прозвали «Белорусским Мегрэ». Лапоревич так долго ждал приезда следователя, что сейчас был разочарован, увидев перед собой маленького, толстого и лысого мужчину со скучающим взглядом.

– Ну и кто, вы думаете, виноват в преступлении? – поинтересовался Жавнерович, когда следователь закончил свой доклад.

– Не знаю, Михаил Кузьмич, но это не ограбление. Мне кажется, что ее задушили просто потому, что хотели задушить, – развел руками Лапоревич.

– Это как же так?

– Некоторым людям просто доставляет удовольствие убивать людей. Помните дело Ионесяна[6]?

Михаил Кузьмич на секунду помрачнел, потом смерил следователя насмешливым взглядом.

– Когда я пришел на работу в прокуратуру, я тоже все время хотел раскопать что-то интересное, но так не бывает. Мне тогда очень доходчиво объяснили, что чудес не бывает, понимаете? Убийца всегда рядом, им всегда оказывается тот, кто уже был у вас на допросе, всегда есть понятная причина. Никаких тебе извращений, это всегда либо выгода, либо личные отношения. Кто у девушки в женихах ходил?

Лапоревич замолк, давая возможность сказать остальным членам опергруппы, расследовавшей дело. Следователь бросил на молодого сотрудника уничтожающий взгляд, в котором не было необходимости. Лейтенант и так чувствовал сейчас себя оплеванным. Михаил Кузьмич Жавнерович заметил эту молчаливую перепалку и усмехнулся.

– Все молодые ищут интересные дела. Это неплохо, это просто примета молодости, – успокаивающе сказал Жавнерович следователю. Лапоревичу стало так тошно, что он без разрешения покинул комнату, в которой проводили планерку. Дежурный сочувственно посмотрел на него и протянул пачку сигарет. Оперативник благодарно кивнул и закурил, усевшись на стул в коридоре.

Планерка продолжалась еще пару часов. В результате Михаил Кузьмич потребовал заново допросить всех ранее допрошенных, но на этот раз «ни с кем не церемониться». Лапоревич был сейчас даже рад, что у него забрали это дело. Он знал, что скажут все те, кого поручил допросить «легендарный следователь». У убитой Людмилы Андараловой была самая обычная жизнь с работой на заводе, мечтами о техникуме и замужестве. Девушка не имела привычки выпивать или крутить многочисленные романы, у нее не было еще крупных сбережений, но откуда им быть в девятнадцать лет? Сумочку рядом с трупом не нашли, да и вряд ли преступник решил убить ее ради содержимого.

Не нужно обладать каким-то особенным талантом, чтобы найти преступника. Его имя всегда есть в материалах дела. Нужно только уметь отбросить лишнее и увидеть это имя, нужно понять, кому и зачем понадобилось насолить человеку, у кого была такая возможность, а затем нужно уметь подловить человека на лжи. Любой человек врет, но преступник поймет, что вы не даете спуска, вам нельзя врать…

Из интервью Михаила Жавнеровича

Лапоревич занялся другими делами, решив больше не лезть в то дело. В конце концов, Михаил Кузьмич имеет стопроцентную раскрываемость, ему уж точно виднее. По большому счету сам лейтенант не верил в это, но сделать ничего больше не мог. Он был уверен, что приезжий следователь прокуратуры еще пару недель подопрашивает всех, кого уже допрашивали, ничего не добьется и уедет к себе в Минск, но лейтенант ошибся. Через несколько дней, когда он пришел на работу, все УВД стояло на ушах. Все