Современный российский детектив - Анна Майская

леса. Немногочисленные пассажиры автобуса с интересом смотрели на удаляющуюся в чаще леса фигуру. Мало ли, человеку в соседнюю деревню нужно, а автобус туда не идет. На этой же остановке вышла девушка, которая помедлила минуту, поежилась от холода и решительно свернула на проселочную дорогу, ведущую в совхоз деревни Руба. Пассажиры ночного автобуса тут же забыли о вышедших пассажирах. Михасевич подождал, пока фигура девушки исчезнет из вида, и пошел в сторону той же дороги. Через минуту он снова увидел силуэт девушки и ускорил шаг. Она инстинктивно пошла быстрее, но все же не решилась бежать. Еще через минуту Михасевич нагнал девушку и напал на нее сзади. На этот раз он действовал быстро. Девушка онемела от ужаса, а когда голос к ней вернулся, на ее шее уже сомкнулись руки Михасевича. Девушка начала отчаянно сопротивляться. Они повалились на землю, но Геннадий был намного мощнее и сильнее, так что выиграть в этой схватке у девушки не было никаких шансов. Мужчина придавил ее своим телом и снова попытался задушить, но сейчас она уже орала во весь голос, буквально взрывая зыбкую тишину леса своим криком.

Шею ее обматывал шерстяной шарф. Геннадий заметил его и в следующую секунду стал в ужасе заталкивать шарф девушке в рот. Крик прекратился. Девушка начала кашлять и задыхаться. Михасевич одной рукой сдавливал ей горло, а другой – зажимал нос. Через несколько минут она уже не подавала признаков жизни.

Воцарившаяся тишина прерывалась только зловещим шелестом листвы осеннего леса. Его всегда пугал этот звук, поэтому он поспешил оттащить тело с дороги, прислонил его к дереву и побежал в сторону остановки. Уже на дороге он остановил попутку, на которой добрался до своего общежития.

Меня пугает шелест листвы. В нем слышится звук приближающихся шагов. Он похож на смех, даже на хохот. Я всегда это плохо переносил. Поля, леса, природа – это все кажется мне опасным и гнетущим. Воздух давит на меня, а в цеху, в доме я чувствовал себя спокойно.

Геннадий Михасевич

В комнату он ввалился уставший, но довольный. Его соседи по комнате решили, что он провел этот вечер с девушкой, и даже начали одобрительно шутить, когда Михасевич пошел среди ночи в душ.

На следующий день он чувствовал себя прекрасно, а случившееся накануне казалось чем-то вроде сна. Он прекрасно помнил все произошедшее, но казалось, что все это происходило с кем-то другим, настолько не похоже все это было на привычную жизнь Михасевича. С того времени он стал ловить себя на мысли, что ему хочется попробовать придушить кого-то из знакомых девушек: однокурсниц, продавщиц в магазинах или односельчанок в родной деревне. Эти мысли по-настоящему его пугали. Во-первых, это точно навело бы милицию на след, во-вторых, это были настоящие люди. Девушек, которых он задушил, он не считал в полной мере настоящими, он не знал их, это были всего лишь объекты желания, а убить знакомую девушку – значило бы для него убить настоящего человека. Ему этого нестерпимо хотелось, но он боялся таких мыслей. Иногда даже по несколько дней не выходил из комнаты общежития, опасаясь самого себя, а потом решил топить бурлящую в нем энергию в спорте. Михасевич записался на бокс, нашел себе подработку и стал намного чаще посещать разные общественные мероприятия. За спортивные достижения его даже рекомендовали принять в комсомол. Узнав об этом, Михасевич был страшно горд собой.

Парень по фамилии Ковалев занимался распределением талонов на дефицитные товары среди спортсменов. Он честно и внимательно относился к своей работе, стараясь никого не обидеть, за что его все уважали. Михасевич часто получал от него эти талоны. Иногда они сталкивались на кое-каких спортивных соревнованиях. Они так и не стали друзьями, но Михасевича стали вскоре приглашать на различные общественные мероприятия, на которых он то и дело сталкивался с этим Валерием Ковалевым. Он всегда был в компании двух друзей: партийного работника, который выглядел намного старше Ковалева, и низкорослого паренька помладше, выглядящего подростком на фоне своих высоких товарищей. Михасевич иногда перекидывался с ними парой слов, но обычно старался быть в компании людей из своего техникума.

К концу учебного года Михасевич уже считался в техникуме своим парнем. У него все так же не было близких друзей, но над ним больше никто не подсмеивался за нелюдимость или его внезапные «болезни», когда он по несколько дней не выходил из комнаты, ходил по общежитию со странным блуждающим взглядом и то и дело покрывался испариной. Мало ли чем человек болеет, все люди разные.

Геннадий Михасевич часто ездил по разным делам в Витебск, мечтал о собственной машине и большом просторном доме. Примерно так же жили и остальные студенты техникума, да и мечтали примерно о том же.

Иногда они с соседями по комнате играли в карты по вечерам, а бывало, что они отправлялись на поиски алкоголя в соседнюю деревню. Обычно эти вылазки оставались самым запоминающимся событием вечера. Девицы из техникума ему все так же не нравились, но больше не раздражали. Кое-кто из них даже пытался с ним поближе познакомиться, но Геннадий не шел на контакт.

В один из вечеров они собирались на дискотеку в Витебск. Танцы проводили дважды в месяц, и этого события ждал весь город и все прилегающие к нему деревни. Геннадий помнил, как даже в его деревне всегда находилось несколько человек, кто отправлялся на эти танцы, а потом еще пару лет рассказывал о том, как там все устроено.

– Я познакомлю тебя с девушкой! – объявила ему девушка его соседа по комнате.

– Не нужно, – смутился Геннадий, но ее это только раззадорило. Она много раз обсуждала с подругами, что Геннадия нужно познакомить с кем-то, да и практический смысл в этом был. Парень все вечера проводил в комнате, а девушке с ее молодым человеком приходилось бегать и упрашивать кого-нибудь освободить комнату на пару часов. Если у Михасевича появится кто-то, все станет значительно проще.

Геннадий не любил танцы, но в этот раз все же согласился поехать. Как только они оказались на танцплощадке, к нему подвели и представили девицу, которая ему сразу не понравилась. Юная и красивая сотрудница текстильной фабрики оценивающе посмотрела на него, но не проявила никакого интереса. В этот момент Геннадию так сильно захотелось ощутить, как она хрипит в попытке сделать последний вдох, что он испугался и поспешил отойти от нее в сторону. В тот вечер он позволил себе выпить лишнего, благо что на