Молчание греха - Такэси Сиота

Сакуносукэ вышел из комнаты, чтобы сделать еще одну чашку кофе. Такахико взглянул на натюрморт, выставленный в приемной. Узкая черная ваза с единственным цветком белой камелии. По контрасту с нежным растением бежевая стена на заднем плане подчеркнуто груба, в сколах и трещинах. В этом было какое-то дикое очарование. Камелия, одиноко стоящая на фоне грубой стены, была особенно хороша.

Видя перед собой такое сильное реалистическое произведение, Такахико захотел поскорее взять в руки кисть.

– Нравится картинка? – Сакуносукэ поставил чашку кофе на стол и некоторое время молча смотрел на нее.

– Мне хочется, чтобы и мои картины когда-нибудь повесили в этой гостиной.

Сакуносукэ улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

– Очень приятно слышать это. Только, Такахико, картины в этой комнате – самые большие сокровища «Рокка». Чтобы попасть сюда, нужно очень постараться.

Такахико чувствовал, что выставка в «Рокка», в отличие от персональной выставки в арендованной галерее, к которой не лежала душа, станет заметным шагом вперед.

– Мне хотелось бы нарисовать картину, которая привлечет внимание людей, понимающих в живописи.

– А, кстати, вот что я вспомнил…

Такахико посмотрел на него, словно призывая продолжать, и Сакуносукэ вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок бумаги.

– Я нашел мастерскую, довольно просторную. Не хотели бы вы перебраться туда?

* * *

Отдельно стоящий дом в токийском районе Тама принадлежал раньше художнику, поэтому на первом этаже было большое светлое помещение, как нельзя лучше подходившее для занятий живописью.

Когда они приехали посмотреть это место, Юми влюбилась в него с первого взгляда, поэтому они сразу же решили переехать.

– Как думаешь, ты сможешь найти работу?

– Тут есть несколько школ английского языка, я позвоню им и пойду на собеседование.

Они сидели у котацу[33] в комнате, полной картонных коробок, и разговаривали, попивая растворимый кофе. Он – художник с неясным будущим, она – преподаватель английского в поисках работы. Это может показаться случайностью, но сегодня в Японии все отчетливее проявляется тенденция к тому, что люди стали гораздо проще относиться к смене места работы.

– Всего десять дней назад мне и в голову не приходила мысль о переезде. Человеческая жизнь – странная вещь…

Юми была права. Летом он был в Киото и смотрел, как Амати и его жена встают на колени. Выбрав Сакуносукэ, он разошелся с Мацумото и был уволен с работы. А сейчас, разорвав все связи, переезжает в незнакомое место…

– Человек порой может сделать что-то, чего от него не ждешь. Просто это со стороны не видно.

– Ты редко говоришь что-то подобное.

Юми улыбалась, держа кружку в руке. В такие моменты она была счастлива.

– Похоже, и дождь вот-вот прекратится… Ну что, еще одно усилие?

Юми встала и с удовольствием потянулась, Такахико сделал то же самое. Через неделю они должны были попрощаться с этой квартирой.

Такахико посмотрел на маленькие часы в гостиной. 12 декабря 1991 года, 10:52.

Раздался звонок.

Привычное движение времени для супругов мгновенно остановилось. Из-за брата Такахико был в постоянном напряжении. Под воздействием той же интуиции Юми последовала за мужем к входной двери.

Открыв дверь, они увидел дружелюбную улыбку Масахико и маленького ребенка с рюкзаком.

– Я уже говорил тебе, да? Ребенок моих знакомых…

Все еще сжимая дверную ручку, Такахико сдержал желание вздохнуть. Он надеялся переехать без происшествий и избавиться от брата, но не успел.

Возникла странная пауза, как будто каждый из них пытался догадаться о намерениях другого. Брать ребенка в самый момент переезда крайне неудобно. Однако его уже привели, и было трудно подобрать правильные слова, чтобы отказать.

У мальчика, держащегося за руку Масахико, были длинные волосы и смуглое лицо. Было видно, что ему холодно в одной тонкой кофте и шортах.

– Что, ты переезжаешь? – Масахико, казалось, удивился, увидев комнату, забитую картонными коробками. – Куда?

Такахико посмотрел Юми в глаза. Он не хотел, чтобы брат знал его новый адрес.

– Так ты не хочешь мне сказать?

– Считай, что так.

– Больно ты неприветлив…

– И это ты мне говоришь? За столько лет ты даже ни разу не связался с нами…

Масахико и мальчик, сидевшие рядом у котацу, выглядели как потрепанные отец с сыном. Юми предложила мальчику апельсиновый сок, но он не сказал «спасибо», а просто опустил взгляд.

– Как тебя зовут? – спросила его Юми.

Он упорно отказывался поднимать глаза.

– Масао его зовут… Нет?

Ответ Масахико был настолько неловким, что Такахико сразу понял, что это имя он только что придумал.

– И когда ты переезжаешь?

Масахико схитрил, сменив тему. Такахико это надоело, и он ответил только:

– Через неделю.

– Извините, что я пришел во время переезда, но это еще не вся проблема… Этого ребенка выгнали из дома друга моей жены, о котором я говорил.

– Если выгнали, значит, в этом доме есть на то какие-то обстоятельства…

От возмущения легкомысленным отношением брата к судьбе ребенка тон Такахико стал жестким. Юми осторожно положила руку на плечо мужа, напоминая ему, что рядом малыш.

Такахико надел куртку и велел брату выйти на улицу. Спустившись по лестнице, Масахико пошел вперед и предложил переговорить в машине. У ближайшего парка стояла машина.

Масахико сел на водительское сиденье, Такахико – рядом с ним.

– Не хочу, чтобы на нас глазели, отъеду немного.

Под стать холодному салону машины, в отношениях между братьями господствовала прохлада. Остановившись на красный свет, Масахико заговорил.

– Мне нужно всего три дня. Ты можешь три дня о нем позаботиться?

– Только три дня, говоришь? Тяжело заниматься чужим ребенком целых три дня…

– Ну извини. Я понимаю, что перед переездом три дня самые трудные. Знаю, что тяжело, но все-таки прошу тебя помочь.

– А прежде где был этот мальчик, Масао?

– В городе.

– Чем занимаются его родители?

– Отец работает в малярном бизнесе, а мама подрабатывает в салоне. Его отец был алкоголиком и жестоко избивал жену и детей, когда выпивал.

– Хочешь сказать, что Масао тоже били?

– Вот почему его и надо на время спрятать. Курода – это его отец – серьезно относится к своей работе. Он человек очень ответственный. Но у него есть плохая привычка напиваться.

Теперь, по его словам, в дело вмешались друзья с обеих сторон, идут финальные переговоры по подготовке к разводу. Доверять Масахико было сложно, но, видя постоянно мрачное настроение Масао, не приходилось сомневаться, что этот ребенок глубоко несчастлив.

– Через три дня я тебе обязательно позвоню. Все будет в порядке.

Легко сказать: «Все в порядке…»

Однако Такахико не мог не пожалеть мальчика, который казался воплощением несчастья. Если оттолкнуть его