Молчание греха - Такэси Сиота

Такахико заглянул в мастерскую. Рё был поглощен рисованием круга.

Вот он… ребенок, которого ищет полиция – нет, вся страна, – находится в этой комнате. По спине пробежал холодок; рука, держащая газету, задрожала.

Очень убедительно выглядела приведенная в статье фраза одного из участников расследования о том, что Ацуги – это для отвода глаз, а настоящий инцидент – в Иокогаме.

Они заставили деда Сигэру приготовить сто миллионов иен наличными и носить их по кафе и ателье видеопроката в Иокогаме, используя заранее составленные инструкции. В парке, который был конечным пунктом назначения, полицейские не могли свободно передвигаться, поскольку площадка отовсюду просматривалась.

Газеты рисовали образ «хитрого преступника», но то, что все кончилось доставкой сумок с выкупом в полицейскую будку в качестве случайной находки, наводило Такахико на мысль, что все это было крайне плохо или даже по-дилетантски спланировано.

Перед его внутренним взором промелькнуло лицо брата, и он вспомнил, что произошло пять дней назад. Блокнот в черной обложке, который Рё, очевидно, без разрешения положил в рюкзак. Такахико пошел в мастерскую и пролистал его. Многие пометки было невозможно расшифровать, а если это и удавалось, то они оказывались рабочими записями названий, сумм и дат, не представлявшими никакого интереса.

Однако на странице перед рисунком Рё была интересная запись.

Куроки – «Синема», Конака – «Дантес», Одзаки – «Литературный музей».

В этой записи, похожей на какой-то код, он обнаружил фамилию Одзаки. Смысл записи был непонятен, но не возникало сомнения, что речь шла об инциденте.

Чем больше узнавал Такахико, тем сильнее становились его подозрения.

Имя Масао, проблемы у его родителей, проживание в Токио – все, что сказал Масахико, было ложью.

В газете было пояснение по поводу пресс-соглашения. Причины расторжения соглашения заключались в том, что с момента похищения Рё Найто прошел определенный период времени, что приготовленные для выкупа деньги были найдены и доставлены в полицию как потерянное имущество, а контакты со стороны преступников прекратились, ввиду чего полиция перешла к открытому расследованию.

Юми принесла газету, оставленную в столовой, и подозрительно взглянула на него.

– Послушай, а фотографии Рё тут нет…

Услышав это, Такахико впервые осознал нечто важное. Нет смысла называть имя, не давая фотографии. Реально ли провести открытое расследование без фотографии самого потерпевшего?

Пока действовало пресс-соглашение, Такахико и Юми, ничего об этом не знавшие, мирно проводили время с внезапно появившимся ребенком. Это было новое, захватывающее и насыщенное время. Мирное общение с мальчиком, любящим рисовать. Это не имело никакого отношения к похищению, о котором они сейчас узнали. Однако на самом деле ситуация, становившаяся все яснее с появлением новых и новых свидетельств, была жестоко реальной. Такахико был загнан в угол, откуда он не мог убежать, и не оставалось ничего другого, кроме как признать это.

Их Рё – это Рё Найто.

Юми взяла Такахико за руку и потащила его к входной двери.

– Нам нужно о многом подумать, но одно можно сказать наверняка: здесь опасно находиться. Если ты вернешь его Масахико, он его убьет, – сказала Юми и сильно сжала руку Такахико.

* * *

Два часа спустя Такахико уже был в поезде, направлявшемся в Иокогаму.

Почувствовав опасность, они решили запихнуть в оставленную Масахико машину как можно больше картонных коробок, и Юми отвезла Рё в их новый дом, а Такахико направился в Иокогаму. Необходимо обратиться в полицию как можно скорее. Такахико и Юми были в этом едины. Однако, самое главное, с Рё было не все так гладко.

– Вернемся к маме и папе.

Когда Юми сказала ему это, он напрягся и покачал головой.

В этой тяжелой ситуации с похищением его невозможно было дольше держать у себя. Юми продолжала его уговаривать, но от этого Рё все больше возбуждался; он уже не молчал, как обычно, а не сдерживаясь кричал: «Нет, нет!»

Удивленный этой реакцией, Такахико вспомнил странное чувство, которое он испытал, читая газетную статью. Хотя фамилия матери, Хитоми Найто, совпадала с фамилией Рё, о матери, которая должна бы быть главной героиней статьи, написали очень мало. А о его отце вообще не было никакой информации. Да, естественно, что в центре внимания оказался дедушка, который нес выкуп, но почему так мало информации о родителях мальчика? Причина, по которой не напечатали его фотографию, становилась понятна.

Такахико протянул альбом и карандаш Рё, который устал от слез и притих. Сначала он думал попросить его нарисовать план местности вокруг его дома, но маленький ребенок вряд ли смог бы это сделать. Он знал только, что неподалеку от дома был супермаркет «Кятти».

– Тогда можешь нарисовать свой дом?

Конечно, получившаяся у него картинка не могла быть точна, как фотография. Однако он настолько хорошо умел схватывать формы, что трудно было поверить, будто это нарисовал четырехлетний ребенок. Общий вид двухэтажного жилого дома давал достаточное представление о форме крыши, количестве квартир, расположении лестницы и вполне годился для дела.

* * *

Не зная, почему Рё так не хочет возвращаться домой, непозволительно было принимать какое-нибудь решение. Такахико решил найти Хитоми Найто, полагаясь на напечатанный в газете адрес, супермаркет «Кятти» и картинку, которую так старался нарисовать Рё.

Он вышел на железнодорожной станции Исикаватё и направился на запад по торговой улице Аодзора. По пути остановился на углу и посмотрел на газету. Схематическое изображение мест, где Сигэру Кидзима носил сумки с выкупом. Первая кофейня, в которую он зашел по указанию преступника, должно быть, находится неподалеку.

Такахико увидел палатку с зеленой вывеской «Кофе и закуски “Мантэн”» и подумал, что это может быть то самое место, поэтому решил позже обойти местность, руководствуясь схемой. Но до этого надо было заняться Хитоми Найто. Пройдя минут пятнадцать, он дошел до места, указанного в газете, однако супермаркета «Кятти» не нашел. Зато вскоре увидел фургоны и такси, выстроившиеся в ряд вдоль улицы, идущей с севера на юг. Такахико понял, что это фургоны телекомпаний, и заметил толпу репортеров. Фотографы снимали ничего собой не представляющий двухэтажный жилой дом. Сравнив форму крыши и расположение лестницы с рисунком, он убедился, что это тот самый дом, который нарисовал Рё.

– Эта мама какая-то подозрительная, не думаешь?

– Да нет… В округе ее вроде знают.

– Она все время сидит в патинко. Она точно преступница.

Мужчина средних лет в свитере, сидевший на велосипеде, и мужчина в костюме, похожий на репортера, болтали, чтобы убить время.

– У вас есть фотографии этого ребенка?

– Нет, мы особо отношений не поддерживаем. Ребенок всегда был один. Жаль его…