Молчание греха - Такэси Сиота

– Цель реализма – создавать работы, которые заставляют человека чувствовать, что он слышит дыхание, исходящее изнутри холста, или, даже более того, которые заставляют человека чувствовать, что он находится внутри холста.

За последние семь месяцев Рё стал держаться значительно более открыто. Однако это вовсе не была улица с односторонним движением, то же самое можно сказать и о взрослых.

Разговаривая с Рё, Такахико научился приводить свои мысли в порядок. В нем все сильнее становилось стремление творить. Все время, с утра до позднего вечера, он проводил перед мольбертом.

Их жизнь полностью изменилась. Именно об этом подумала Юми, когда увидела этот просторный дом.

Той ночью в декабре прошлого года, когда Такахико вернулся из Иокогамы в свой новый дом в районе Тама, он с необычным для себя жестким выражением лица произнес одну фразу:

– Его ни в коем случае нельзя возвращать матери.

Подозрение, которое возникло у него после прочтения газеты, еще более окрепло после поездки в Иокогаму, и он понял, что мальчика нельзя возвращать ни его матери, ни Масахико. Даже если передать его в семью Кидзима, где гарантия, что Хитоми Найто снова не заберет мальчика себе?

– А в Токио нам оставаться не опасно?

Естественно, молодая пара, внезапно оказавшаяся втянутой в преступление, понятия не имела, как действовать в чрезвычайной ситуации. К счастью или к несчастью, все необходимые для переезда вещи были собраны. Юми готова была бросить школу английского языка, а художник мог рисовать где угодно. Другими словами, они могли сбежать в любой момент.

Глядя на лицо спящего Рё, оба пришли к простейшему выводу:

– В доме родителей моего друга из художественной школы сейчас, наверное, никто не живет…

По словам Такахико, друг из отдела художественных промыслов однажды сказал ему, что может дешево сдать квартиру. Но это было десять лет назад, и связывавшая их нить казалась очень тонкой.

– Так где же дом его родителей?

– В префектуре Сига.

Услышав это название, единственное, что она смогла вспомнить, – это озеро Бива; в ее голове о префектуре Сига не было никакой информации.

Его друг сейчас работал гончаром в Саге, а родители его жили в Наре. Такахико, похоже, знал обоих этих родителей.

– Подожди, мне надо позвонить.

В их новом доме еще не было телефона, поэтому Такахико с адресной книжкой в руке вышел на улицу, чтобы найти телефон-автомат.

Единственным источником тепла был небольшой электрический камин, и, завернувшись в одеяло под тусклым плафоном, Юми страдала от одиночества и тревоги.

Они совершенно искренне хотели защитить ребенка, но не могли не чувствовать, что движутся не в том направлении. Каков бы ни был мотив, побег с этим ребенком делал их соучастниками преступления.

В этот момент, возможно, все было бы по-другому, если б им было на кого положиться, но Юми и Такахико до сих пор жили очень замкнуто – учитель маленькой английской школы и неудачливый художник.

Такахико, вернувшись с записной книжкой в руках, встал, потирая руки перед электрической плитой.

– Они сказали, что ничего не возьмут за жилье.

Этот план с самого начала казался нереалистичным, но все пошло гладко. Осталось только принять решение. Однако Юми и Такахико пугала перспектива неопределенного будущего. В конце концов они легли спать, ничего не решив.

На следующий день, глядя на чистое утреннее небо, Такахико вдруг сказал:

– Поехали в Сигу.

С тех пор прошло семь месяцев, и вот Юми рассеянно смотрит на сад в Сиге с куском арбуза в руке…

Из-за недосыпа в голове стоял туман. Прошлой ночью она так нервничала, что долго не могла заснуть. С сегодняшнего дня траектория жизни снова могла измениться.

Из Токио они на машине направились в Сигу. По дороге Такахико зашел в телефонную будку на стоянке и позвонил Сакуносукэ.

– Мы больше не увидимся. Пожалуйста, забудьте обо мне.

Сакуносукэ спросил, в чем дело, но Такахико только извинился и повесил трубку. Юми, которая чувствовала себя в долгу перед Сакуносукэ, всегда сожалела об этом.

Зима закончилась, прошла весна, и наступило лето. Постепенно беспокойство улеглось, и жизнь втроем стала привычной, но появились другие проблемы.

Ни Юми, ни Такахико не думали, что смогут сами воспитать Рё. Возможно, у полиции есть какие-то зацепки, и, возможно, в школе заподозрят что-то неладное…

Чем счастливее течет мирная жизнь, тем острее становится грань грядущей утраты. В любом случае, учитывая свое финансовое положение, молодая пара могла положиться только на одного человека.

Позавчера, когда Такахико позвонил в галерею «Рокка» и сообщил, что живет в Сиге, Сакуносукэ сразу же сказал: «Я приеду», – и спросил адрес. Он должен быть здесь сегодня вечером.

Такахико и Рё вымыли руки и пошли в заднюю комнату, которую использовали как мастерскую. Это была самая большая в доме комната в японском стиле площадью в десять татами. На мольберте всегда стоял холст, а рядом на подставке – набор красок. Там же были полки, где хранились книги по искусству и философии. По иронии судьбы здесь была более насыщенная творческая среда, чем в их квартире в Токио.

– Если слишком зацикливаться на деталях, можно забыть, что детали – это часть целого. Чтобы создать мир, нужно перейти от мелких деталей к общей картине…

Такахико разговаривал с Рё, перелистывая стопку бумаги для рисования углем. Рё был поглощен рисованием. Бо́льшая часть их разговоров вращалась вокруг живописи. Наверное, не существовало другого учителя рисования, который был бы столь же увлечен преподаванием, как Такахико.

В тот день они пошли к водопаду Яцуфути делать зарисовки, чтобы Рё немного прогулялся. Они хотели, чтобы мальчик побольше двигался, чтобы хорошо выспаться ночью, – и, как пара и надеялась, Рё с удовольствием стал бегать по горной тропе.

Вернувшись домой, они рано поужинали и сразу же приняли ванну. Так закончился день, наполненный упражнениями и рисованием. Пока Юми читала ему книжку с картинками, Рё уснул.

Было около десяти часов вечера, когда в тихой ночи провинциального города эхом раздался скрип кожаных ботинок. По ту сторону матового стекла входной двери смутно просматривалась человеческая фигура. Юми открыла дверь. За ней стоял мужчина в летнем пиджаке с портфелем под мышкой.

– Извините, что поздно.

Вокруг Сакуносукэ, держащего в руках бумажный пакет, ощущалась та же дружелюбная атмосфера, что и раньше. Юми с облегчением пригласила его внутрь.

– Надо же, какой симпатичный дом, – сказал Сакуносукэ.

Ему, похоже, понравился старинный крестьянский дом, и он внимательно его осмотрел, начиная с прихожей.

– В таких одноэтажных домах высокие потолки, это так приятно! – сказал он Юми с улыбкой.

Юми отодвинула деревянную дверь из прихожей в гостиную. Там стоял Такахико.

– А, Такахико… Рад снова вас видеть.

Узнав Сакуносукэ, Такахико молча