Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

на виду. Он на мгновение уставился на расслабленные черты лица Моники, прежде чем полностью сосредоточиться на Мэтте и блондинке. Она все еще не выглядела как монстр. Это беспокоило его больше, чем он хотел признать.

Он нацелил пистолет на лицо Мэтта и нажал на курок. Пуля пробила переносицу, и на этот раз грохота было достаточно, чтобы блондинка очнулась от глубокого сна. Она закричала, когда увидела месиво вместо головы ее парня. Она снова закричала, когда посмотрела на Чипа и увидела пистолет, направленный на нее. Он выстрелил ей в горло и повернулся к Монике и Лерою. От резкого движения его разбитая левая нога чуть не подогнулась, но он снова сумел удержаться на ногах. Ошеломляющая боль, возникшая в результате усилий, заставила его закричать, но теперь все было в порядке. Время скрытности прошло, a время убивать без пощады было близко.

Лерой сел с ошеломленным, сонным выражением лица. Он похлопал по карману, инстинктивно нащупывая пистолет. Чип подождал, пока сукин сын взглянет на него, а затем выстрелил в его широко открытый рот. Кровь и мозги брызнули на Монику, когда она с воплем проснулась. Она посмотрела на Чипа и попыталась отодвинуться от него, но все еще была слишком одурманена выпивкой и сном. Он догнал ее и ударил рукояткой пистолета по лицу. А потом сделал это еще дважды, сломав ей нос и выбив пару идеальных зубов.

Одна из гостей сделала рывок к двери.

Чип выстрелил ей в спину. Кровь брызнула на дверь за мгновение до того, как она упала на нее и свалилась замертво на пол. Остался только один гость на вечеринке, толстый парень с козлиной бородкой, который побежал в спальню. Чип догнал его как раз в тот момент, когда он переступил порог. Толстяк плакал и умолял о пощаде. Чип приставил пистолет к голове и нажал на курок.

Теперь все они были мертвы.

Все, кроме одной.

Чип вышел из комнаты и увидел, как Моника ползет по полу к кухне. Он подошел к ней неторопливыми шагами, смакуя безнадежность ее положения так, как двадцать четыре часа назад оттолкнул бы его. Но он больше не был человеком, которым был сутки ​​назад. Плоть все еще была жива, но этот человек был так же мертв, как Кен МакКензи.

Моника была особым случаем. Она должна была страдать больше, чем остальные. Он не мог просто всадить ей пулю в голову и покончить с этим. Он должен был сделать из нее фарш, должен был заставить ее кричать, и когда он увидел брошенную клюшку для гольфа на полу, он понял, как это сделать. Теперь, когда он наклонился, чтобы поднять ее, боль уже не ощущалась. Это было там и тогда, и позже это будет иметь значение, но сейчас это не имело значения. Все, что имело значение — это Моника.

Она взвизгнула, когда он остановил ее продвижение к кухне, упершись ногой ей в поясницу. Ее крик, когда он перевернул ее, заставил его засмеяться. Он отбросил пистолет в сторону и сделал тренировочный удар клюшкой по ее голове, заставив ее вздрогнуть. На клюшке все еще было много его крови. Скоро там будет и ее кровь. Это был бы подходящий союз, нечестивый брак крови.

Первый взмах клюшки разбил ей нос. Она закричала и попыталась откатиться от него, но он схватил ее и снова повалил на спину. Следующий взмах клюшки разбил ей губы и выбил еще несколько зубов. После этого он сломал ей челюсть. Даже в своем ослабленном состоянии Чип был намного сильнее, чем когда-либо была Моника Делакруа. Следующий удар разбил глаз. Каждый удар клюшкой по ее плоти заставлял его чувствовать себя немного лучше, и с каждым ударом исчезала ее прежняя привлекательность. После того, как она перестала двигаться — или вообще реагировать — он переместил свою хватку на клюшке и направил ее прямо к ее голове, снова и снова, стирая любые опознаваемые следы девушки, которой она была. Чип отшвырнул клюшку в сторону и, тяжело дыша, стоял, уставившись на нее.

Моника Делакруа была мертва.

Он плюнул ей в изуродованное лицо.

— Иди нахрен!

Чип знал, что не может наслаждаться моментом. С местью все было кончено. Теперь пришло время вернуть то, что у него отняли.

Глава 34

Поиски его вещей не заняли много времени. Большую часть он обнаружил в спальне, спрятанной под двуспальной кроватью с провисшим матрацем, той самой кроватью, на которой Моника подрабатывала в качестве шлюхи в трейлерном парке. Все ее вещи были подержанными и в плохом состоянии. Даже Xbox первого поколения выглядел так, как будто он из ломбарда. Это свидетельство убогого состояния Моники порадовало Чипа. Она прожила тяжелую жизнь и почти ничего не добилась. Вероятно, во всем этом было очень мало радости. И теперь она была мертва, и любой шанс на что-то лучшее пропал навсегда.

Ладно.

Наконец, выключив раздражающую музыку, Чипу понадобилось несколько минут, чтобы привести себя в порядок и переодеться в свою одежду. Теперь, сидя за рулем «Понтиака», он в последний раз посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида, прежде чем отправиться в путь. Он больше не был покрыт кровью, но все еще выглядел ужасно. Были многочисленные видимые порезы, рубцы и синяки. Он выглядел так, словно проиграл самый жестокий титульный бой в супертяжелом весе в истории бокса. Но эту проблему могло решить только время. И даже после того, как он исцелится, останутся шрамы. Он никогда больше не будет таким «хорошим мальчиком», каким был когда-то. Ну и что? Важно было то, что он все еще был жив, чего он не мог сказать о многих других людях.

Деньги лежали на соседнем сиденье. Он запачкал кровью несколько купюр, когда вскрывал конверт, чтобы проверить их. У него не было времени на полный подсчет — к тому же он надеялся избежать полного окрашивания банкнот в кровавый цвет — но быстрый просмотр удостоверил, что в основном все было на месте. Вес конверта казался примерно таким же. У него было предчувствие, что часть денег пропала, потраченная Моникой или Лероем неизвестно на что, но большая их часть была там. На самом деле, он должен был считать свои благословения. Он вышел из всего этого живой и c большей частью денег. Минус девушка и другая девушка, которая могла бы стать его девушкой…

Но, эй! Не все сразу…

Все могло быть намного хуже.

Чип пристегнул ремень безопасности.

Пришло время ехать.

Он вставил