Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Лерой посмотрел на Мэтта с выражением, будто он не мог поверить, что кто-то может быть таким глупым.

— Что я хочу? Пивное пиво. Просто убедись, что купила настоящее пиво.

Она нахмурилась, когда встала на ноги.

— Что значит «настоящее» пиво?

— Какого хрена, по-твоему, я имею в виду? Возьми пиво, а не сидр или какое-то чертово ароматное солодовое дерьмо, — он покачал головой и снова посмотрел на Мэтта. — Сходи с ней, чувак. Убедись, что она возьмет то, что нужно.

Мэтт кивнул и вместе с девушкой вышел из трейлера.

Лерой одарил Чипа широкой, бесстыдной улыбкой.

— Ну, дерьмо, приятель. Мы здесь, наконец-то одни. Как, думаешь, мы можем провести это время вместе?

Чип держал рот на замке.

Здесь он не мог сказать ничего полезного, да и говорить было слишком больно.

Однако у Лероя были кое-какие соображения на этот счет.

Глава 32

Единственный способ, которым Чип мог справиться со всем этим, — думать о том, что с ним происходит, как о чем-то нереальном. Вам могут причинить много боли, прежде чем часть вашей психики отойдет от физической реальности всего этого. Боль все еще была, и была ужасна и мучительна, но часть его была в состоянии парить над всем этим и просто наблюдать. Для этой части его сознания все это было похоже на дешевую пьесу, грубую драму, разыгранную в каком-то захудалом театре группой подонков ради дополнительной дозы жесткого реализма. И все происходило только в одном помещении, потому что в производственном бюджете не было места для дополнительных затрат. Название этой душераздирающей истории о насилии и унижении: «Пытки и Смерть Чипа Тейлора».

Драма представляла собой одну зловещую сцену разврата за другой, безжалостное и непоколебимое исследование самых жестоких, самых темных побуждений человечества. Более ранние фрагменты, показывающие прибытие Чипа в трейлер и его раннюю, почти успешную попытку освободиться от ситуации, были всего лишь подготовкой к главному событию, существовавшему лишь в качестве надуманного оправдания длительной снисходительности к вуайеристскому садизму. Это было то, что некоторые критики могли бы назвать «пыточным порно», тонко завуалированное псевдо-развлечение, предназначенное главным образом для удовлетворения извращенных аппетитов всех скрытых больных в аудитории.

В одной сцене торговец «метом» сексуально насилует нашего «героя», когда тот ненадолго остается с ним наедине. В другой сцене толстуха, которая своей ложью завела его в эту ловушку, вырывает ему плоскогубцами два ногтя. Парни удерживали его, пока девушки смеялись над его криками. Но, в конечном итоге, удаление ногтей отправило одного из подонков на кухню, чтобы проблеваться в раковину. Каким-то образом этот поступок вызвал больше тошноты, чем жестокое и кровавое избиение клюшкой, которое ему предшествовало. Между основными актами жестокости были короткие периоды передышки. Мучители героя пили и баловались различными веществами. Они танцевали, смеялись и прекрасно проводили время. Саундтрек представлял собой бесконечную череду скрежещущего хип-хопа. От громких басовых ударов стены трейлера заметно вибрировали. Повсюду валялись пустые пивные банки и бутылки. Прошло много часов. Дневной свет, проходящий через окна, исчез. Трейлер посетили друзья ублюдков, и по очереди либо избивали «героя», либо унижали его. Это была вечеринка, а он был главным источником развлечений. Интерьер трейлера затуманился сигаретным дымом, и у «героя» начала кружиться голова. Он едва мог держать глаза открытыми. Кому-то пришла в голову мысль не дать ему отключиться, прижигая его плоть сигаретами. Это сработало.

На время.

Наступил момент, когда мучители Чипа не могли удержать его в сознании, независимо от того, что с ним делали. Это ощущение одурманенной отрешенности оставалось с ним до бессознательного состояния. Если бы он был способен на что-то вроде связного мышления до того, как погрузился в глубокую тьму, он, вероятно, решил бы, что это были последние моменты бодрствования в его жизни — и он, вероятно, принял бы это спокойно, после того как перенес такую ​​сильную травму.

Но Чип снова очнулся.

И когда он это сделал…

Глава 33

Открытие глаз никогда не было таким болезненным, даже после худшего похмелья в его жизни, а у него были некоторые, довольно эпические, пьянки в свое время. Все его тело — или так казалось — было покрыто ранами и синяками. Даже малейшее движение заставляло его задохнуться от боли. Сначала он мог только щуриться. Мир вокруг него был одним большим пятном, заполненным образцами блеклого цвета и предположениями о вещах, которые могли иметь форму. Похожая на похмелье боль в голове усилилась из-за хип-хоп музыки, которая все еще громко звучала. Одно это было подтверждением того, что он еще не умер. Он не знал, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, он испытал какое-то рефлексивное облегчение от того, что остался жив. Однако это чувство угасло, когда его мозг начал работать на полной скорости. С большей ясностью пришло горькое осознание того, что он оставался пленником своего собственного кусочка ада.

Но что-то было не так. Ему потребовалось много времени, чтобы начать понимать природу изменений. Он понял, в чем разница, только когда мир вокруг него, наконец, начал становиться более четким. Хотя музыка все еще гремела, гул возбужденных разговоров из прошлого исчез. На самом деле он вообще не слышал никаких голосов, кроме записанного, терзающего динамики стереосистемы.

Чип увидел тела на полу. Он увидел Монику и Лероя, прижавшихся друг к другу. Моника небрежно обхватила рукой горлышко почти пустой бутылки «Southern Comfort»[157]. Его.9-мм пистолет торчал из заднего кармана Лероя. Они были так неподвижны, что Чип сначала подумал, что они мертвы. Но затем он уловил слабое биение пульса на шее Моники. Это его обрадовало. Он не хотел, чтобы она умерла.

Он поморщился и подавил крик боли, когда поднял голову и вытянул шею, чтобы осмотреть всю комнату. Как только он осмотрелся, он почувствовал желание рассмеяться. Но улыбка, которая пыталась сформироваться на его распухших губах, погасла, прежде чем действительно смогла обрести форму. Было что-то почти смешное в этой сцене, приветствующей его после возвращения в полное сознание, но любой присущий ему юмор был притуплен живым воспоминанием о том, что с ним сделали. Все они были в отключке. Моника, Лерой, Мэтт, большегрудая блондинка, чье имя он до сих пор не знал, и еще пара деревенщин, которые пришли на вечеринку. Это было глубокое бессознательное состояние, граничащее с коматозным, по крайней мере, по внешнему виду. Это впечатление заставило его ненадолго подумать о Лизе на больничной койке в Нэшвилле, но он отбросил эту мысль. В его голове не было