Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

это в тайне, – твёрдо, без единого колебания в голосе произнесла Махира, посмотрев Мире прямо в глаза. – Не допусти, чтобы этот факт разрушил маленькую семью. Аиша не должна остаться сиротой. Аиша не должна чувствовать себя сиротой. Я не смогу вынести этого, даже находясь на небесах. Иначе этот мир утонет в моих слезах.

Голос Махиры дрожал, дыхание учащалось. Мира видела, как её руки, до этого спокойно лежавшие по бокам, затряслись. По телу самой Миры пробежала дрожь, её голос стал еле слышным:

– Хорошо, я постараюсь.

– Постарайся, пожалуйста, милая. После моего ухода всем будет тяжело. Не добивай их этой правдой.

– Хорошо, – повторила Мира, слегка сжав пальцы Махиры. «Аиша не сирота», – мелькнула мысль в её голове, но вслух она этого не произнесла.

Мира была искренне удивлена просьбой Махиры и тем, что в её голосе не было ни капли удивления или сожаления. Она понимала, что Аиша навсегда поселилась как в сердце Махиры, так и в сердцах остальных членов семей Сулеймановых и Вавиловых, и этот белый конверт, лежавший на краю прикроватной тумбочки, не должен пошатнуть эту всепоглощающую любовь.

Мира дала слово Махире. И отныне она не имела права нарушать его.

Вечером, когда Мира с Аишей вышли на крыльцо дома, их уже поджидал Иван, прилетевший накануне из Иркутска, но без Ибрагима Асадовича.

Иван, увидев на крыльце знакомые фигуры, завёл двигатель. Как только они начали спускаться по лестнице, их вдруг окликнула Нина:

– Мира, я испекла это для Ратмира. Возьми, – она протянула Мире крафтовый пакет.

Девушка мягко улыбнулась. Ей было несложно догадаться о содержимом посылки.

– Спасибо! Всё сделаю. Только бы лечащий врач разрешил, ведь режим строгий.

– Помню, конечно. Но пусть он попробует хотя бы булочки с корицей, если кексов не захочется. Они его любимые.

– Принято, – улыбнулась Мира, хотя понимала, что шансов почти не было.

Когда Мира с Аишей устроились на заднем сиденье, машина тронулась в путь. Некоторое время они ехали в тишине. Иван, на глаза которого изредка спадали завитушки пшеничного цвета, заметил в зеркале дальнего вида, как хмурились карие глаза Миры.

– Что тебя тревожит, Мира?

Девушка поймала на себе небесно-голубой взгляд, а затем потянулась к сумке и достала наушники.

– Аиша, не хочешь посмотреть мультики? – предложила она, стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Девочка, конечно же, была не против.

Мира включила мультфильм на телефоне и передала его Аише вместе с наушниками. Убедившись, что девочка полностью увлеклась просмотром, она перевела взгляд на затылок Ивана.

– На самом деле многое, – призналась она через некоторое время.

– Поделись, может, смогу чем-то помочь.

Словно ожидая от Ивана такого предложения, Мира внезапно спросила:

– Иван, а ты ведь близко дружил с Лейлой?

Он молча кивнул, не сводя глаз с дороги.

– Не знаешь, у неё в детстве была какая-нибудь подруга? Ну, с которой она играла, например, в куклы?

– М-м-м… не особо припоминаю такого. А к чему ты это спрашиваешь?

– Да просто интересно. Мне казалось, что была какая-то девочка, но на фотографиях я её не нашла.

– Ну, Лейла была не очень-то общительной. По крайней мере, я её такой встретил и запомнил. Мне было восемь, когда мы с матерью пришли в дом Ибрагима Асадовича.

Мира попыталась вспомнить обрывок сна и хотя бы примерно прикинуть, сколько лет могло быть тем двум девочкам. Да, они точно были маленькими, но старше восьми лет или нет, сказать было сложно – уж слишком нечётким было видение.

– Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь, Мира? И смогла ли отойти от случившегося?

– Да, есть улучшения. Но отойти ещё не смогла.

Они пересеклись взглядами в зеркале.

– Знаешь, когда ты в первый раз села в эту машину, несмотря на твоё волнение, я почувствовал в тебе характер и силу.

Мира невольно улыбнулась.

– Неужели?

– Уж поверь мне, я неплохо разбираюсь в людях. И когда увидел тебя в городе, тоже не было сомнений, – Иван резко запнулся, поняв, что сказал лишнего.

Брови Миры медленно поплыли вверх.

– Вот оно как, Иван. Значит, это всё-таки ты?

– Это я, – виновато улыбнулся парень, посмотрев ей в глаза через зеркало заднего вида. Затем он перевёл своё внимание на дорогу. – Это я впервые столкнулся с тобой в городе и рассказал об этом Ибрагиму Асадовичу. Он не сразу поверил мне, но когда я показал твою фотографию, то был в шоке, – тон Ивана изменился, казалось, он вернулся в прошлое, вспомнив эту самую первую встречу. – Как и я сам. Это невероятное чувство – спустя пять лет случайно встретить копию той, перед которой я в долгу.

– Лейла всегда помогала тебе? – мягким голосом осведомилась Мира.

– Всегда. Этот одуванчик-перевёртыш всегда пыталась помочь мне и вытащить меня из любых переделок.

Мира широко улыбнулась.

– А почему одуванчик-перевёртыш?

– Однажды весной она набегалась по поляне и вернулась с волосами, полностью покрытыми одуванчиковым пухом – будто в белой шапке. Я рассмеялся: «Смотри, ты как одуванчик!» – после этого я иногда так называл её. Ну а перевёртыш, так как она частенько любила переворачивать слова, и звучало это глупо, но мило. Так делала только наша Лейла. – Иван улыбался.

Оставшуюся дорогу он расспрашивал Миру о её самочувствии, делах, об отце. Мира старалась очень аккуратно находить слова, чтобы не выдать ничего лишнего.

Когда они приехали к больнице, Иван остался в машине, а Мира, держа Аишу за руку, направилась в сторону главного корпуса. Алану она решила не сообщать, что перед тем, как приедет к нему, Иван отвезёт её с девочкой навестить Ратмира.

Мира тихо приоткрыла дверь палаты и увидела Ратмира. Его глаза, устремлённые в её сторону, сразу выдали, что он не спал и был искренне рад ей. Но когда он увидел дочь, его глаза засияли ещё ярче.

– Ты знал, что я приеду? – улыбнулась Мира, заходя внутрь. – Точнее, мы, – поправила она, глядя на Аишу, которая радостно подбежала к отцу.

– Моя малышка… – нежно произнёс Ратмир, глядя дочери в глаза. – Я ужасно скучал по тебе!

Девочка улыбнулась, затем обернулась к Мире и снова посмотрела на отца.

– Садитесь, не стойте.

Мира придвинула стул и села на него, усадив Аишу к себе на колени.

– Пришли тебя проведать и узнать, как ты себя чувствуешь.

– Да я как огурчик, – улыбнулся Ратмир, но его улыбка исчезла, и он на мгновение замолк.

– Больно? – обеспокоенно спросила Мира, протянув к нему руку.

– Нет, – ответил Ратмир, глядя на дочь. – Как мне может быть больно, когда моё исцеление рядом? Да ещё и в двойной дозе!

Его взгляд пересёкся с глазами Миры, и она