Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

из Седьмого копейного полка Империи, кивнул в сторону здания позади себя. Тринадцать загрустивших стражников были туда препровождены и по трое заперты в каменном подвале, где присоединились к хозяину, который — вот забавно — не пожелал доверить ключи от своего заведения одноногому нищему.

Практически все, что последовало за этим, они пропустили.

*

— Окружить пленников! — орал Веззир. — Убить мятежников! Убить их всех! Казнить их на месте! Это приказ!

— Веззир! Остановите это безумие! — завопила Сарензия, вцепившись руками в балюстраду императорской трибуны. Но Верховный Эзотерик не обращал на нее внимания, поглощенный страшной магической битвой, которую ему теперь предстояло вести.

Полдюжины меньших магов, освободившись от оков, объединились с Сирусом, обрушив на Верховного эзотерика тучи фантасмагорических бабочек, призрачных огоньков и прочих иллюзий — слабосильных, зато крайне раздражавших любого, кто попытался бы сосредоточиться. Сяоми тоже присоединилась к противоборству, донимая Веззира мелкими проклятиями и заклинаниями, отчего у того на шее разыгралась свирепая багровая крапивница. Заклинание полета Верховного эзотерика засбоило, когда ему пришлось уворачиваться от булыжников и заплесневелой репы, которыми в него кидалась недовольная толпа. Большинство магов из высших слоев общества отступили и покинули сцену, но по крайней мере двое эзотериков со своими фамильярами остались и избрали министра своей мишенью.

Опьяненный яростью Веззир покинул сцену и полетел над толпой, пытаясь координировать действия Медной стражи и одновременно отвечая, сколь мог, на нападения против него самого. Охваченный яростью и страхом, он обрушил на толпу молнии, огонь и камни, пытаясь разогнать ее силой. Но большинство его заклинаний Сирус и армия младших магов отбивали или отклоняли; или он терял концентрацию в последний момент, когда слишком близко к его лицу пролетал сапог или овощ, или когда перед его глазами вспыхивала иллюзорная стрекоза в шквале разноцветных огней. Ему было невероятно трудно прицелиться, его глаза заволакивали кровь и слепящий свет. Иросиас, его синий филин, кружил над эспланадой, пытаясь направлять его, пользуясь их связью, но и в него были летели заклинания и снаряды, и ему приходилось набирать высоту, чтобы избежать их.

Рыцарь Альбрехт де Монгр, в свою очередь, с энтузиазмом фехтовал, в одиночку расправившись с четырьмя стражниками-саблистами после того, как «реквизировал» штатный клинок первого констебля, которого он вырубил голыми руками. Остальные пленники тоже раздобыли оружие и противостояли растерявшимся стражникам, оказавшимся между ними и толпой. Повсюду царил хаос, полицейских валили на землю и отбирали у них оружие. Краешком глаза Веззир с яростью наблюдал, как кое-кто из солдат добровольно сдается в плен, протягивая оружие толпе и со злостью срывая шевроны Стражи с оранжевых курток.

Но вскоре на его лице появилась торжествующая ухмылка: со своей высоты он увидел подтягивающиеся к эспланаде армейские силы. Наконец-то прибыли контингенты имперских автоматов, размещенные в некотором отдалении от эспланады. Их было меньше, чем ожидалось, но это не имело значения: они сделают свою работу!

В отличие от своих собратьев из Медной стражи, модели регулярной армии были запрограммированы под партизанскую войну и штурм, оснащены гораздо лучшей броней и оружием, а также с искусственно усиленным чувством повиновения и долга. Все это гарантировало их эффективность и одновременно ограничивало возможность измены.

Толпа все еще сопротивлялась, пытаясь помешать их продвижению, но массивные механические солдаты пробивались сквозь нее без труда. Они приблизились к центральной сцене, их искусственные глаза устремились на пленников, которые таинственным образом освободились от кляпов и кандалов.

Механический полк развернулся в идеальном порядке, заняв позиции вокруг сцены. В одно мгновение обвиняемые оказались под их прицелом. Сирус обшарил тревожным взглядом окрестные крыши. Что там ковыряется Гриза?

— Готовься стрелять! — злорадствовал Веззир.

— Остановитесь! — снова воскликнула Сарензия. — Веззир, я умоляю тебя, послушай меня!

— Я делаю то, что дóлжно сделать, Ваше Величество! — лихорадочно вскричал Веззир. — Как я всегда делал! Так же, как я избавился от вашей сестры, которая положила глаз на ваш трон! Или от этого идиота Меццокла, который выбрал бы себе в помощники другого ученика, не понимая, что я — лучший из возможных вариантов! Или этого напыщенного дурака, шевалье де Монгра, который воспользовался своим доступом во дворец, чтобы посоветовать вашему отцу отстранить вас от власти!

— Я так и знал! — воскликнул Альбрехт. — Я знал, что ни за что не проиграл бы в фехтовальной дуэли! Вы устроили на меня покушение!

— И еще какое! — воскликнул Веззир, переведя безумные глаза на потрепанный автомат. — Я потерял шесть человек в засаде той ночью, но оно того стоило! Вы пытались не допустить к власти мою дорогую, милую, мою совершенную Сарензию, вы пытались помешать нам с ней править вместе, ей и мне! Почему вы не остались просто в своей могиле, а?! Вы все испортили!

— Вы... убили... всех этих людей? — пробормотала Сарензия, бледная как призрак. — Вы... вы...

— Я сделал все необходимое, чтобы обеспечить вам трон, Ваше Величество! Все необходимое! Я даже ускорил переход вашего отца в лимб, чтобы избавить вас от мучительного созерцания медленного, болезненного разложения!

— Вы... вы убили нашего отца? — прохрипела Паучиха, воздев кулак в сторону волшебника. — Но... его здоровью не угрожала смерть! Врачи сказали, что он должен был прожить...

— Десять лет, Ваше Величество! — завопил Веззир. — Десять лет, только представьте! Десять лет, в течение которых он позволял бы себе поддаваться влиянию предателей вроде Альбрехта де Монгра, десять лет, в течение которых он замышлял бы сместить вас с трона в пользу вашей презренной сестры!

— Он сошел с ума! — воскликнула Паучиха. — Полностью сошел с ума!

re

— Я сделал это ради вас, Ваше Величество! — проскулил Веззир. — Только для вас! Чтобы вам никогда, никогда и никого не приходилось бояться!

Сарензия стукнула кулаком по перилам и громовым голосом скомандовала автоматам:

— Имперские солдаты! Мы, Сарензия I, императрица Микеи, приказываем вам немедленно опустить оружие!

Но автоматы не дрогнули ни на волос. Веззир грустно рассмеялся: