Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

И кулак воровки врезался в лицо волшебника.

Эпилог

Сарензия ничего не знала о кознях, затеянных ее ближайшим советником. Тем не менее она признала, что для императрицы недопустимо, чтобы ею манипулировали подобным образом. Не считая долее себя легитимной правительницей и приняв к сведению враждебное отношение своего народа к завоевательной стратегии, которую планировали они с Веззиром, она решила отречься от престола.

Сначала она хотела передать бразды правления своей сестре, имперской принцессе Йоне, которую покойный император Иссиус IV хотел поставить во главе Микеи. Но толстая воровка заявила, что по-прежнему не желает править. Тем не менее она считала, что настало время дать шанс Ревокаторам и республике, к которой они призывали. В конце концов, последние двадцать лет они занимались критикой и хвастались тем, что могут справиться лучше, чем Имперское правительство: Паучиха рассудила, что им ничего не остается, как это доказать.

Три дня спустя официально родилась Первая Республика Микеи.

Либер почувствовал легкое головокружение, услышав, что Паучиха в относительно хвалебных выражениях отзывается о Ревокации. Придя в себя, он выдвинул свою кандидатуру на первых выборах в Республиканский совет Микеи. Он был избран в правящее собрание из десяти советников и быстро стал лидером советников из Ревокации, представляющих половину избранных.

К его несчастью, другая половина состояла из граждан, довольно сильно настроенных против идеалов Ревокации, во главе с самой баронессой Абилаб Ворокл. Страстный бунтарь и генерал-стоик оказались неспособны поладить друг с другом, расходясь во мнениях практически по всем вопросам. Однако их ежедневные споры отличались невероятной риторической виртуозностью, изобиловали остроумием и язвительными замечаниями. Они стали настолько известны, что их перепечатывали в специальной колонке в «Республиканской газете», и тысячи читателей с восторгом их читали.

У правительства не выходило принять ни одного решения иначе, как в результате долгих и мучительных переговоров между этими двумя бестиями от политики — Теодорусом Либером и Абилаб Ворокл. По крайней мере, уверял себя народ, что с этими двумя Республика будет под надежной защитой.

Сарензия и Йоне медленно восстанавливали свои детские отношения. Прошло много месяцев, прежде чем Сарензии удалось убедить Йоне позволить ей обнять себя — Паучиха считала, что объятия могут легко перейти в перерезанное горло или удавку, — но в конце концов сестры добились прогресса в этом вопросе.

Сарензия приняла должность специального советника Республики, и ей предоставили разрешние оставаться в императорском дворце. Хотя Веззир держал ее как можно дальше от государственных дел, Сарензия оказалась прекрасной дипломаткой, обезоруживающе простой и способной несколькими удачно подобранными словами успокоить жаркий спор. Поскольку ее уже знали государи и послы других государств, было решено поручить ей часть внешней политики Республики. Вопреки всем ожиданиям, она оказалась чрезвычайно эффективной в переговорах о заключении новых мирных договоров и торговых соглашений между Республикой и остальным миром.

Воспользовавшись своим положением, Сарензия предложила Совету доверить бразды правления Тайной полицией своей сестре Йоне. Кто еще, кроме королевы воров, может управлять миром теней и тайн?

Итак, Паучиха перешла на сторону закона и реформировала Тайную полицию сверху донизу. Назначив Кэс Лифф своей правой рукой, она принудила новых агентов сотрудничать со своей прежней кликой акробатов, нищих и капюшонов. Она завербовала в свои ряды самых талантливых взломщиков, иллюзионистов и шпионов, а также создала колоссальную сеть присмотра за попрошайками и беспризорниками. Сперва это вызвало ропот среди бывших оперативников, но какое-то время спустя все в конце концов согласились, что микейская секретная служба стала самой эффективной из известных.

Веззира заключили в тюрьму строгого режима, предназначенную для эзотериков-отступников. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его приспешников, подполковника Брена Баликста и трех его спутников, которые предприняли внезапную атаку с целью его освобождения. Тюрьма была сожжена дотла, и почти все, кто в ней находился, погибли в пламени. Безумного министра и его подручных так и не нашли, несмотря на все усилия тайной полиции.

После бурных споров Аластор Иосефир был оставлен на посту примарха Селумбра, где с энтузиазмом продолжил работу по обновлению городского хозяйства. Однако с должности директора Селумбрской академии оккультных и механических наук его сняли и в кратчайшие сроки заменили бывшим Государственным инженером Элензо Оолонгой.

Впервые во главе древнего учебного заведения встал технолог, да еще и иностранец, и многие восприняли эту перемену с большим подозрением.

По вступлении в должность заморейский колосс ввел систему стипендий, предоставляя доступ к академическим знаниям всем меньшим магам и изобретателям, независимо от их социального происхождения.

Гранд-мэтр Оолонга совершил революцию в преподавании механики и автоматики, в частности — обучая своих учеников создавать изобретенные им арканиумные аккумуляторы. По его словам, всего через пять лет Республика получит доступ к бесплатной высококачественной арканической энергии. Он заставил Гризу уничтожить свою антимагическую аркебузу и все ее чертежи, посчитав, что мир еще не готов к оружию такого масштаба.

Заодно Элензо Оолонга, воспользовшись своим положением, перетряхнул слишком жесткие рамки эзотерики. Одним из первых его решений, которое особенно критикуется и по сей день, стало распоряжение о создании курса по черной магии и некромантии. По совету дочери он назначил Сяоми временным преподавателем, пока она не завершит обучение в Академии, после чего, если пожелает, сможет занять должность на полный рабочий день. Молодая островитянка с энтузиазмом согласилась и мудро поделилась некоторыми секретами, которые передал ей Вестор Вакс.

К шевалье Альбрехту Каридису де Монгру, после его вошедшей в легенды речи, обратилось множество юридических фирм, политических объединений и театральных трупп с просьбой им предоставить его услуги оратора. Он отказал всем с самой изысканной вежливостью, предпочтя вступить в Медную стражу, которая предложила ему звание капитана.

Альбрехт, по рекомендациям Гриза и Сируса, никому не позволял подробно изучать ни руны, выгравированные на его металлической коже, ни изменения, внесенные в его внутреннюю механику. Тем не менее несколько некромантов и механистов вдохновились его историей и стали экспериментировать с привязкой душ умерших к шагающим машинам. Республиканский совет, обеспокоенный этим, поспешил принять закон, притормаживающий всякое безрассудное развитие некромантических машин, и ввел «право умершего распоряжаться своей вечностью», сурово наказывая любой призыв души без согласия ее владельца.

Гриза и Сирус возобновили учебу в Академии и по мере