Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

полицейские опять позвонили в каждую квартиру и после того, как обнаружили, что человека из квартиры № 308 задушили, снова допросили всех жильцов. Именно люди, которые жили напротив Джеффа Дамера, окончательно убедились в том, что запах исходит от квартиры № 213, и мистер Принсвилл обратился к тому с претензией. Тот сказал, что его морозильная камера вышла из строя и часть мяса испортилась. Мистер Принсвилл осмотрел морозильную камеру, увидел сверху несколько обычных пакетов из супермаркета, но не стал копаться в ней и так и не узнал, где было спрятано ужасное содержимое. Он вспоминает, что морозильная камера была заполнена. Его устроило объяснение Дамера – особенно потому, что тот сожалел о причиненном ему неудобстве.

Однако запах не исчез окончательно. Когда некоторым потенциальным арендаторам показывали квартиру № 313, расположеную прямо над квартирой Дамера (в доме было три этажа), господин Принсвилл был вынужден с извинениями остановить осмотр, так как запахи, исходящие снизу, вызывали у них тошноту. Он еще раз обратился к Дамеру, и тот сказал, что аквариум вышел из строя и несколько рыб погибли. Дамер, который, очевидно, пытался показать, что решает проблему, направил Принсвилла к серой бочке, стоящей в чулане в коридоре. Когда Принсвилл открыл ее, вонь оказалась настолько сильной, что у него на глазах выступили слезы, и он отбросил ее назад. Он очень разозлился. «Этого здесь быть не должно», – решительно заявил он Дамеру. На следующий день мужчина заметил, что злосчастную серую бочку выбросили в большой контейнер для мусора, и обрадовался этому. В третий раз Принсвилл заговорил с Дамером о запахе на следующий день после смерти Тони Хьюза, за два дня до нападения на следующую жертву. Тело Хьюза в это время лежало на полу в спальне.

Запаха разложения можно избежать, если сделать вскрытие сразу после смерти, но к этому времени Дамер стал настолько невнимательным и небрежным, что часто оставлял труп на два или три дня, прежде чем приступал к расчленению. Когда тело впервые вскрывают после такой задержки, наружу, выталкиваемый газами, вырывается кишечник, и вонь становится неописуемо ужасной. Невозможно не задаться вопросом, как мог Дамер постоянно жить в загрязненном воздухе, как он спал с этим запахом, как ел, когда вокруг него все время витали «ароматы» гниения. Единственный ответ – он был настолько невменяем, что это ему действительно нравилось, – невозможно представить, что он оставался абсолютно безразличным. И все же он продолжал все фотографировать; на фото есть тела, чей кишечник выпал из тела, как было описано выше, и это означает, что фотограф работал в условиях невыносимой вони.

Почему? Потому что фотографирование – неотъемлемая часть самого принуждения. Оно было настолько сильным, что заставляло Дамера не обращать внимания на запахи. Напомню, что полицейские обнаружили в ящике комода Дамера семьдесят четыре снимка, сделанных на фотоаппарат марки «Полароид», и это без учета тех изображений, которые он снял, а впоследствии уничтожил. Это было не хобби, а императив – настойчивый, нетерпеливый, неотвратимый. Дамер не первый преступник, который фотографировал своих жертв. Биттакер и Норрис в Калифорнии в 1979 году сфотографировали изнасилованных и убитых девочек, чтобы запечатлеть их ужас при помощи снимков. «Убийцы на болотах» из 1960-х годов, Брэди и Хиндли, поступили примерно так же. Леонард Лейк, арестованный в 1985 году, имел подпольную киностудию и снимал собственные порнографические видео с жертвами. Дело в том, что камера завершает объективацию жертвы, уничтожает последние остатки ее индивидуальности, лишает ее самостоятельности. Подобно тому как убийство превращает человека в послушный труп, фотография этого трупа демонстрирует полное владение и контроль – следующий шаг в этом направлении. Некогда живой человек, который являлся угрозой, теперь существует только потому, что фотограф позволил ему существовать через созданные им образы. Это превращает жизнь в смерть, чувства в окаменение, волю в объект, который растворяется в торжестве всего лишь одного предмета – фотографии.

Эрих Фромм анализировал, как в личности могут проявляться склонности к некрофилии даже в, казалось бы, безобидных внешне действиях. Мужчины, которые относятся к своим машинам нежнее, чем к своим женам, опасно демонстрируют влечение к неодушевленным (буквально бездушным) предметам. Они с любовью моют их, даже если могут позволить себе заплатить за мытье кому-нибудь другому, иногда дают им прозвища, ласкают, пристально смотря на них[193]. В таких случаях машина становится практически объектом любви, которая, в отличие от реального объекта любви, не может иногда отказаться от чьего-либо внимания. Убийца делает то же самое, превращая свой объект любви в неподвижное изображение, превращая любовь (жизнь, взаимность) в порнографию (пассивность, самоудовлетворение). С помощью своей камеры он концептуализирует и побеждает то, что когда-то было свободным существом, используя фотоаппарат как своего рода оружие или инструмент контроля. Камера – это то, что записывает вещи, обрамляет их, фиксирует.

Важно понимать, что фотоаппарат в таком случае не возвышает, а унижает (поскольку сфотографированный человек теперь становится не более чем изображением), а также оскорбительно заявляет о праве собственности. Это становится заменой причастности, и в этом смысле фотографирование Дамером трупов, процесса расчленения, его трофеев – громкий сигнал о состоянии, которое его беспокоит: некрофильская одержимость.

Глава 7

Безумие

Некрофилия не противоречит закону, поскольку нет закона, который бы ее запрещал. Законодатели, по-видимому, сочли данное явление настолько редким и невероятным, что решили не налагать на него запрет, – как королева Виктория, которая отказывалась верить в лесбиянство и вычеркнула все ссылки на это явление из законопроекта, представленного ей парламентом для королевской подписи в 1885 году. В результате гомосексуальные мужчины сразу же становились преступниками, в то время как женщины-лесбиянки, защищенные благодаря невежеству, могли вести себя так, как им заблагорасудится. Точно так же наше понимание некрофилии настолько ограничено, что Джеффри Дамера могли судить только за убийство, которое он не отрицал, но в то же время истинной разгадке его поведения уделили лишь поверхностное внимание, так как оно не входило в состав преступления.

Греческие слова nekros (труп) и filia (любовь, симпатия, дружба) вместе образуют слово, которое вольно можно перевести как «любовь к мертвым». Оно имеет множество форм, и множество раз ему пытались дать определение. Один из его примеров – отказ принять факт смерти, что так драматично продемонстрировал Ромео, прыгнув в гробницу Джульетты и прижав ее тело к своей груди. В данном случае «любовь к мертвым» является отчаянным следствием траура, и эта история всем известна. Согласно Геродоту, Периандр продолжал половой акт со своей женой после ее смерти, а другая история гласит, что царь Ирод спал с