Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

— Путь был недолгим, я живу неподалеку. Но вы правы, я приехал именно для этого. Мы действительно не знаем никакого Констанда де Вере.

— Я вам не верю.

— И тем не менее, мы бы хотели узнать об этом де Вере побольше. Знакомый вашего друга, говорите? — Он вытащил из кармана блокнот, и тон его стал сухим и официальным.

Петер отпил из стакана: — Кое-кто видел его снимок. Он избит и держит в руках газету от позавчерашнего дня, понедельника, шестнадцатого сентября. На газете стоит штамп «Отель Алькадра, Салахуддин».

Фишер быстро записывал.

Затем Петер постучал пальцем по лежавшим перед ним распечаткам из интернета: — Вот здесь у меня пять независимых источников. Каждый сообщает о толпах агентов ЦРУ, запертых в этой гостинице. Ровно двести человек, большинство — курды. В то же время иракские ищейки выслеживают и убивают сотни людей, которые якобы участвовали в программах ЦРУ на севере Ирака. Будете утверждать, что и об этом вам ничего не известно?

— Кто ваш друг, господин де Бур, и кто видел фотографию Констанда де Вере? Где именно ее видели? К нам подобные сведения не поступали, так что мы были бы очень признательны за подробности.

Заметив жест Петера, к столу тут же подошла официантка. Он расплатился по счету, забрал свои распечатки и визитку Рэндольфа Фишера. — Я узнал все, что хотел. Думаю, вы тоже, господин Фишер. — Петер вежливо поклонился и, проигнорировав возражения собеседника, направился к выходу.

— Позвоните нам, если появится новая информация! — донеслось ему вслед с галереи, когда он уже проходил сквозь вращающуюся дверь.

Выйдя на Соборную площадь, он заметил в зеркальной витрине напарника Фишера. Тот держался в паре метров позади, не сводя глаз с затылка Петера. Все шло именно так, как он рассчитывал. Теперь у него появился первоклассный сопровождающий из ЦРУ. Лучшего телохранителя и желать нельзя.

Пусть теперь Рахман и его банда попробуют сунуться.

Глава 30

Время, к сожалению, было на исходе.

Крики из соседних камер затихли еще несколько часов назад, и редкие одиночные выстрелы давно прекратились.

Агенты Саддама, как всегда, сработали эффективно. Грустно было это признавать, но вся операция оказалась полнейшим провалом от начала и до конца.

Констанд де Вере посмотрел на свои посиневшие, малокровные руки. На полу валялись клочья волос. Многодневная непрекращающаяся рвота лишила его последней воли к жизни. Вонь в камере стояла настолько удушающая, что даже следователи Иракской службы разведки из девятого управления Мухабарата, обычно занимавшиеся лишь тайными операциями за пределами Ирака, перенесли допросы в кабинеты этажом выше.

Эта конкретная миссия никогда не была Констанду по душе, что делало его нынешнее положение еще более ироничным и трагикомичным. На его взгляд, местный пейзаж — особенно в этой части Ирака — навевал смертельную скуку своими пыльными красками и бесплодными просторами. Ощущение безысходности усугублялось тем, что окружавшие его люди отличались редкой тупостью и дезориентированностью.

Но Анна видела все в ином свете. Для нее этот край был страной истоков. Местом, где в колыбели между притоками Евфрата и Тигра зародились мировые культуры. И ведь в глубине души она была права: именно здесь многообразие цивилизаций в вечном противоборстве породило религии, течения, нравы и страсти, которые на протяжении тысячелетий вели человечество к его нынешнему состоянию. Анна замечала лишь бесконечную красоту — для нее все было просто и ясно. Она всего лишь хотела работать в одной из местных гуманитарных миссий, пока Констанд занимался своим делом и зарабатывал приличные деньги. Она не беспокоилась за себя и близких, решив, что их сыну, Деннису, пойдет только на пользу провести пару месяцев у дяди, вдали от их постоянной гиперопеки.

Таково было ее мнение. Каждый получит из этой поездки что-то свое.

Задача Констанда в Иракском Курдистане была относительно простой, сложной была лишь подоплека, над которой весь мир ломал голову еще с тридцатых годов, и никто так и не смог ее распутать или хотя бы упростить.

А потом грянула война в Персидском заливе и окончательно все запутала.

Испытывая острый недостаток в средствах, Саддам Хусейн взял в заложники Кувейт, за что американцы с союзниками его и покарали. А ведь до этого он считался образцовым партнером, самым надежным барьером Запада против теократического Ирана.

Только после войны заговорили о том, какую нечеловеческую цену пришлось заплатить иракскому народу за существование этого форпоста, и о том, что Саддаму больше никогда нельзя верить. Когда миру ждать нового нефтяного кризиса? Когда он пустит в ход свою страшную военную машину, перекроет Ормузский пролив ядерными зарядами или сотрет с лица земли западную цивилизацию бактериологическим и химическим оружием? Когда он объединит арабский мир под зонтиком своего террора, который заслонит не только грозовые тучи союзников, но и само солнце?

Поэтому, когда после поражения Саддама в Кувейте на юге восстали мусульмане-шииты, Запад воспринял это с одобрением. Проблема заключалась лишь в том, что шииты симпатизировали Ирану с его аятоллами, а кому хотелось отдавать под их контроль большую часть разведанных мировых запасов нефти? В итоге шииты не получили никакой помощи. Им пришлось уповать лишь на резолюции ООН и грозящие пальцем протесты, когда они в конце концов столкнулись с жестоким возмездием Саддама перед расстрельными командами.

Тогда американский президент и его советники перевели взгляд на север Ирака, где курды десятилетиями безуспешно пытались создать собственное государство на стыке границ Турции, Сирии, Советского Союза, Ирана и Ирака.

Курды всегда славились как умеренные мусульмане и выносливые воины, а ландшафт их родины делал ведение войны крайне затруднительным. Поэтому сразу после завершения войны в Заливе им пообещали бесполетную зону к северу от 36-й параллели, чтобы они могли спокойно мобилизовать силы против режима Саддама Хусейна. Это должен был быть своего рода «ползучий переворот», управляемый извне.

В окрестности Арбиля направили сотни военных инструкторов, и тысячи местных жителей косвенно стали работать на ЦРУ. Цель заключалась в скорейшем формировании коалиционного правительства национального единства, чтобы предотвратить гражданскую войну. Но в политике возможно все.

Барзани, возглавлявший говорящую на курманджи Демократическую партию Курдистана (ДПК), и Джалал Талабани, лидер проиранского отколовшегося крыла — Патриотического союза Курдистана (ПСК), говорящего на сорани, люто ненавидели друг друга. Курды никак не могли договориться о путях достижения цели, хотя американцы прилагали огромные усилия, пытаясь примирить различные фракции под крылом Иракского национального конгресса