Преследователь - Синди Доусон

Ава обнимает себя руками, словно пытаясь унять дрожь.

— Мне просто нужно было это увидеть, — бормочет она, возвращаясь в состояние транса, в котором я ее застал.

Я кладу руку на плечо Авы и ободряюще сжимаю его, прежде чем подойти к окну. Я стараюсь не скрипеть половицами, чтобы не выдать своего приближения. Шторы сделаны из той же прозрачной ткани, что и в гостиной. Я отдергиваю их и прижимаюсь лицом к стеклу, чтобы не видеть отражение комнаты позади меня.

Ничего. Только сплошное черное пятно.

Но это такая чернота, которая не пуста, а скорее окутывает что-то в ожидании. Снег ничего не отражает, хотя я знаю, что облака рассеялись и луна почти полная. Я должен был бы видеть вдалеке деревья, которые мерно покачиваются на ветру. Но я их не вижу. Я напрягаю зрение, вглядываясь в линию деревьев в поисках фигуры, которую они могли из себя представлять. Какой-нибудь высокой или необычной тревожной тени, которая играет с уставшими глазами.

По-прежнему ничего.

Я медленно выдыхаю и опускаю занавеску на место.

— Там ничего нет, — повторяю я, на этот раз чуть увереннее, теперь, когда я убедился в этом. Я поворачиваюсь к ней. — Тебе, должно быть, это приснилось, Ава. Вот и все. Просто плохой сон, неудивительно после такой ночи.

Ее глаза по-прежнему широко раскрыты, но часть паники отступает, когда я начинаю оправдываться. Она откидывается на подушки, расслабляясь впервые с тех пор, как я вошел в комнату. Ее грудь поднимается и опускается в том же ритме, что и моя, словно она пытается синхронизировать наше дыхание.

— Ты прав, — бормочет Ава. — Это было так… реально. Как будто оно стояло прямо у стекла и каким-то образом звало меня. Как будто, если я посмотрю, оно будет там, и мне останется только впустить его.

Я сажусь на край кровати, и матрас прогибается под моим весом.

— Сны могут быть такими странными, когда ты изолирован и не можешь связаться с внешним миром. Добавь к этому потерю крови и виски, и неудивительно, что твой мозг начинает выдавать безумные идеи.

Уголок ее рта дергается в ответ на мое не слишком красноречивое объяснение.

Ава долго молчит. Единственный звук, который мы слышим, — это наше синхронное дыхание и глухое постукивание остывающей трубы печи, когда огонь в камине гаснет. Это мой сигнал к отступлению.

Затем она тихо и нерешительно спрашивает: — Ты останешься… со мной сегодня?

У меня перехватывает дыхание, и я опускаю взгляд на свое почти обнаженное тело. В спешке, чтобы увидеть, что происходит, я не потрудился одеться.

Я смотрю на нее, не зная, стоит ли мне забираться в постель — в одних трусах — с дочерью моего лучшего друга, чтобы ей было комфортно. Но она не флиртует. В ее взгляде нет похоти. За сияющими глазами не скрывается коварный план. Она выглядит уязвимой и чертовски юной.

Здравый смысл отступает, и я киваю: — Да. Я могу остаться.

Ава отодвигается на край кровати, освобождая мне место. Я ищу дополнительное одеяло, но его нет, поэтому я ложусь рядом с ней. Я стараюсь держаться на расстоянии и не прижиматься к ней, хотя мой возбужденный член думает иначе. Мы лежим в темноте. Одеяло шуршит, когда она устраивается поудобнее. Я поворачиваюсь к ней спиной, изо всех сил стараясь не усугублять неловкость.

— Эй, Скотт, — шепчет Ава.

— Да?

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Я смотрю на комод. Крошечные, небрежно нарисованные картинки на ящиках отображают совсем другого периода ее жизни. Мир словно исчезает, когда ее дыхание превращается в белый шум, затягивающий меня за собой. Последняя мысль, которая приходит мне в голову, — что, может быть, Аве все-таки не показалось. Может быть, кто-то наблюдал за ней. А может быть, и сейчас наблюдает.

СЕМЬ

АВА

Я просыпаюсь от ровного дыхания и чувствую тяжесть сильной руки, лежащей на моей талии. Меня окутывает тепло, удерживая на месте.

Скотт.

Должно быть, он прижался ко мне, оставив свое место на краю матраса, за который отчаянно цеплялся прошлой ночью. Теперь я свернулась калачиком в его объятиях, его обнаженная грудь прижата к моей спине. Между моими ягодицами отчетливо ощущается внушительная выпуклость. Я мысленно напоминаю себе, чтобы я не терлась об нее.

Его ровное дыхание щекочет мне затылок, посылая электрические разряды по всему позвоночнику. Большая рука лежит на моей ноющей груди, тонкий хлопковый топ задрался, обнажив кожу. Мозолистые пальцы широко растопырены, словно он отчаянно пытается коснуться как можно большего количества кожи, даже во сне.

Сначала я не двигаюсь.

На несколько восхитительных мгновений я позволила себе насладиться нашими переплетенными телами. Чувство защищенности, которое я испытываю в его мускулистых объятиях, успокаивает что-то глубоко внутри меня. Я не ощущала себя в безопасности с тех пор, как приехала сюда, и мне это чертовски нравится.

Но безопасность — это мимолетная иллюзия.

Сила Скотта окутывает меня, но воспоминания о прошлой ночи накатывают, как холодная волна. От потрясения у меня перехватывает дыхание.

Сон. Нет, не просто сон. Еще один кошмар. Второй с тех пор, как я оказалась под крышей этого дома. Сначала кто-то прятался в темноте, потом появилась жуткая уверенность, что кто-то стоит за окном и наблюдает. Не пытается проникнуть внутрь. Просто наблюдает.

Были ли эти события связаны? Или Скотт был прав, и мой мозг слишком увлечен и затуманен прошедшим вечером, чтобы я могла спокойно спать? Я слегка сдвигаюсь, и теперь, когда я проснулась и прекрасно осознаю, как мое тело реагирует на него, мне становится жарко. У меня между ног влажно, тонкий хлопок пижамных шорт промок насквозь.

Скотт что-то бормочет во сне и притягивает меня ближе, инстинктивно сжимая руку. Его пальцы задевают мою грудь, и от этого прикосновения моя ноющая киска сжимается.

Я закрываю глаза, вздыхаю и позволяю себе представить, что это наша обычная жизнь. Что он всегда обнимает меня так, словно я принадлежу ему и он должен защищать и оберегать меня, даже когда он мертв для всего мира.

Старая кровать скрипит, когда я сползаю с нее, и Скотт выдыхает, переворачиваясь на спину, все еще погруженный в сон. Одеяло лежит у него на талии. Это позволяет разглядеть рельефные мышцы и темные волосы на его груди. Ему, наверное, за сорок, но он в хорошей форме.

Мое тело отчаянно требует, чтобы я отбросила осторожность, забралась на матрас, стянула с него боксеры и посмотрела, с чем мне