Край биографии - Денис Нижегородцев

– Что, простите? – не понял Николай.

– Ничего… Хорошо понимаю вас, ваше высочество! – «оправдался» Владимир. Но не смог долго смотреть на грустное лицо собеседника и решился на совет: – Вы еще можете побороться за свою Аликс. Не так все плохо, чтобы опускать руки. Поверьте мне… Родители вас любят и рано или поздно прислушаются, даже если ваше мнение идет вразрез с монаршей волей!

– Вы действительно так считаете?

– Да! – признался Володя с какой-то непоколебимой уверенностью в своей правоте.

– Спасибо! Ваши слова придают мне решимости. Я попробую!

В результате, если верить учебникам истории, цесаревич так и не сможет выкинуть из головы немецкую принцессу. Несмотря на множество соблазнов, начиная от польских танцовщиц и заканчивая японскими гейшами, вскоре поведет ее под венец. В апреле 1894 года состоится их помолвка. В октябре, через день после кончины Александра III, Алиса в спешном порядке примет православие и превратится в Александру Федоровну. А еще спустя три недели, прервав на день траур, станет законной женой Николая II и императрицей Всероссийской. А ведь мог жениться на дочери графа Парижского, и все пошло бы по-другому…

4

Успев напоследок заложить первый камень Великой Сибирской железной дороги[14], появление которой, к слову, усугубит противоречия на востоке и поспособствует Русско-японской войне, цесаревич вернулся в Петербург уже по суше. Менделеев же остался на «Памяти Азова», вскоре был произведен в лейтенанты и вновь оказался в Нагасаки. Следуя примеру других моряков, взял за сорок иен в месяц временную жену по имени Така. И еще двадцать сверху – за съем их маленького домика. Шестьдесят иен – не такие большие деньги, особенно если учесть, что русский корабль простоял в этом порту всего около месяца.

Все это время новоиспеченный лейтенант вел себя странно. Не посвящал жену ни в какие дела – боже упаси! Часто исчезал, причем не только по служебной надобности. Наконец, принимал в их скромном жилище непрошеных гостей, которых мусумэ ни разу так и не удалось разглядеть. Однажды ночью один из таких проник к ним в сад и тут же заперся с мужем японки в кабинете. Только сам Владимир признал в госте одного из мастеров татуировки с «Памяти Азова».

– Что вам нужно? – спросил Менделеев по-японски, который уже успел немного освоить. Но при этом ясно дал понять, что не испытывает от этой встречи особого восторга.

– Полиция интересовалась нашей работой, – сдержанно ответил японец.

– В какой именно части?

– Полицейские спрашивали, не мы ли делали татуировку русскому принцу.

– И что вы ответили?

– Все как вы сказали.

– Хорошо. Еще что-то они спрашивали?

– Да. Знакомы ли мы с Цудой Сандзо?

– А вы?

– Мы не знакомы с Цуда Сандзо. Все как вы сказали.

– Хорошо. Тогда почему вы здесь? Я, кажется, говорил, что приходить сюда опасно.

– Все так. Но на допрос полицией мы не соглашались.

Возникла пауза, которая была красноречивее слов. Не отрывая взгляда от гостя, Владимир открыл один из ящиков стола, достал пачку купюр и протянул несколько собеседнику:

– Хватит?

Японец бросил беглый взгляд на деньги, принял их и поклонился.

– Вынужден предупредить, – добавил Менделеев: – Если вы еще раз появитесь здесь, это будет последний визит в вашей жизни.

Японец поклонился снова и так же тихо, как вошел, покинул помещение.

Не теряя времени, хозяин вывел на клочке бумаги: «Мастер татуировки 1. Убрать немедленно. Мастер татуировки 2. Убрать незаметно через полгода». После чего сложил зловещие послания в левый ящик стола. Из правого же извлек бумагу немного другого цвета, и даже чернила для нее были иные. С их помощью он составил вполне миролюбивое письмо отцу: «Милый папа! Наше возвращение решено. Происшествий здесь особых нет. Я, слава богу, здоров и даже прибавился в весе фунтов на пять…»

– Володья, там это кто был? – раздался прелестный голос мусумэ из глубины дома.

– Никто, Такушка, никто, тебе показалось… Спи!

– А ты?

– Закончу дела и тоже приду.

– Я тебя жду.

– Я знаю… – вздохнул Володя.

Вроде бы он любил эту японку, но не рассказывал ей решительно ничего! Всякий раз, когда она что-то спрашивала, он давал понять, что никогда не сможет открыться ей по-настоящему. И Така покорно принимала его ответ. В конце концов, она была всего лишь женой по контракту, который вот-вот истечет. В итоге месяц, проведенный в Нагасаки в апреле 1892 года, лейтенант охарактеризовал лишь несколькими лаконичными фразами в письме к отцу: «Стоянка была хорошая, бухта закрытая, здесь тепло… Но пробудем мы тут недолго и скоро идем во Владивосток. Программа дальнейшего плавания пока не вполне известна…»

5

Володя уплыл так же внезапно, как и появился в ее жизни. На прощание оставалось не так много времени. А чтобы лишний раз не расстраивать мусумэ, Менделеев и его решил сократить до минимума.

– Ты была очень хорошей женой. Просто…

…Контракт заканчивался с момента оставления русским моряком японской земли.

– Я тебя увидим? – спрашивала она, еще не потеряв надежду на встречу вновь.

– Не могу ничего обещать!

– Если даже нет, пообещай, что вернуться! – умоляла она.

Но он уже отвернулся и быстрым шагом всходил по трапу.

Что он мог ей ответить? Что практика временных жен брала начало в середине XIX века. Когда в 1858 году российский фрегат «Аскольд» попал под жестокий тайфун в Восточно-Китайском море. Со стихией кое-как управились, но беда пришла не одна – моряки заразились холерой, малярией и дизентерией. В таком состоянии едва дотянули до ближайшего порта – Нагасаки, где многие выздоровели и стали первыми жителями «русской деревни». Но там, где есть здоровое мужское тело, не обойдется и без женщин. Моряки проводили время в притонах Нагасаки, а спустя какое-то время и в Инасе начали появляться кабаки с ласкавшими слух названиями типа «Кронштадта». Там подданные русского царя знакомились с миловидными японками. Местные нотариусы охотно оформляли с ними временные контракты: на год, на полгода, на месяц, на время стоянки. Для мусумэ из бедных семей это был самый простой способ выбраться из нищеты, чтобы когда-нибудь выйти замуж уже за соотечественника. Ну а русские мужья отдавали дань моде и покупались на восточную экзотику. Причем даже флотское руководство было не против! Давно замечено, что женатый моряк доставляет меньше хлопот, чем холостой и пьющий.

Дальше моряки отбывали на родину, где японский временный брак, разумеется, не признавался, и забывали об ошибках молодости. Так же, как и мусумэ – о временных мужьях, которых легко меняли на следующих.