Господин прокурор - Катерина Траум

– В чем будет моя задача сегодня? – решила уточнить Пейдж, желая переключиться от мерзких воспоминаний о том, как ходила по этим высоким каменным ступеням в прошлый раз.

Поднималась с полной уверенностью, что закон для всех един и справедливость всегда торжествует. А спускалась… Ощущая на затылке взгляды тварей, растерзавших ее мать, как кусок мяса, и словно примерявшихся для продолжения банкета к пятнадцатилетней девчушке. И слыша в ушах стук молотка судьи, громогласно объявившего об их невиновности.

Пейдж вздрогнула и сухо сглотнула. Киллиан не спешил отвечать на ее вопрос, будто задумавшись или чего-то ожидая, и спустя мгновение она поняла, чего именно. На площади перед Домом правосудия творился хаос. Несмотря на ранний час и только что вставшее солнце, сюда уже стеклись нестройные ряды митингующих. Женщины и мужчины самых разных возрастов стояли с плакатами и громко скандировали:

– Ржавая смерть! Ржавая смерть!

– Что тут проис…

– А вот и мое сегодняшнее дело, – как ни в чем не бывало протянул Киллиан и вдруг направил машину на узкую улочку, огибающую Дом правосудия слева. – Нам лучше зайти с черного хода.

– Ржавая смерть!..

Пейдж успела скользнуть взглядом по ближайшему растянутому между двух мужчин-работяг транспаранту и прочесть надпись кроваво-красными буквами: «Детоубийце – смерть!».

– Не знаю, слышали ли вы про то, что случилось зимой в деревушке Марлоу-Брайнс, – удосужился пояснить Киллиан, пока парковал машину подальше от любопытных глаз.

– Сегодня суд по этому делу? – ахнула Пейдж, чувствуя, как моментально заледенели пальцы и задрожало что-то внутри.

Конечно, невозможно было не слышать про это зверство. В воскресную школу Марлоу-Брайнс, ближайшей к Энфорту деревушки, пробрался террорист и заложил в подвале бомбу. Хлипкое деревянное здание разлетелось в щепки, а общее число жертв приближалось к полусотне. Газеты трубили об этом с самого Рождества, ведь случилось все как раз накануне сочельника.

– Да. И так как все досудебные разбирательства давно завершены, существенной помощи от вас сегодня я не жду, лучше после обеденного перерыва займитесь заполнением протоколов по ночному выезду. Но сейчас будет полезно изучить все материалы и познакомиться с самим процессом. Вам доводилось бывать в зале суда, мисс Эванс?

Киллиан выжидательно скосил на нее взгляд, и Пейдж почувствовала, как задрожал в пальцах блокнот.

– Доводилось. Четыре года назад.

– Замечательно. Значит, хотя бы порядок процедуры вы знаете. Идемте, пока толпа не стала совсем уж неуправляемой и не разнесла тут все к чертям.

Его холодное безразличие уже немного капало на нервы: даже уточнить, не со скамьи ли подсудимых наблюдала за процессом его помощница, он не потрудился. Подхватил трость и вышел на улицу, тут же направившись к неприметной серой двери в торце здания.

Пейдж последовала за его худощавой фигурой, сведя от напряжения плечи, когда до ушей долетели новые крики с площади. Убитые горем и ошеломленные жестокостью теракта, люди жаждали крови и мести, и сложно было с ними не согласиться. После закончившейся пять лет назад войны, забравшей столько невинных жизней, смириться с подобной потерей было еще сложнее. Когда-то отец точно так же привел на эту площадь евреев из общины и неравнодушных из Нижнего квартала, вот только их почти сразу разогнала полиция. А эту толпу никто прогонять не спешил: вот и вся разница между делом о женщине, которую всю ночь терзали в местном парке пьяные солдаты… И гибелью десятков детей. Конечно, несопоставимый масштаб.

– Неужели они думают, что их протесты повлияют на судью? – ни к кому не обращаясь, пробормотала себе под нос Пейдж, следом за господином пройдя внутрь здания (от черного хода у него имелся свой ключ).

– Не на судью, но на присяжных общественное давление иногда производит катастрофический эффект, – не оглянувшись, отозвался Киллиан, продолжая спокойно вышагивать по темному извилистому коридорчику. – Когда у человека включаются чувства, у него сразу выключается мозг. А те, кто знает, как это повернуть правильно, всегда смогут добиться своего.

Его трость каждым мягким стуком о дощатый пол словно подчеркивала весомость слов. А Пейдж невольно подумалось, что чувства все-таки тоже иногда неплохо бы иметь, а не быть каменным чурбаном. Пусть и бесконечно разумным.

Тем временем из серого подсобного коридора они вышли в общий холл на первом этаже, освещенный хрустальными люстрами. Каменные своды напоминали храм, но без всяких фресок: из украшений только отделка старомодной лепниной на безликих стенах и высоченная статуя Фемиды с золочеными весами в руке. Богиня стояла прямо напротив парадного входа с традиционно завязанными глазами и словно даже через вылепленную мастером повязку укоризненно взирала на каждого вошедшего, заставляя вспоминать все грехи.

Не останавливаясь, Киллиан прошел мимо нее к широкой лестнице, прикрытой темно-алым ковром. Стоило им миновать первый пролет, как впереди показался спускающийся по ступеням грузный седовласый мужчина с косматыми бровями и по-бульдожьи обвисшим лицом. Его серый пиджак обывателю показался бы неприметным, но Пейдж разбиралась в тканях: пошит очень дорого, строчка к строчке.

– Прокурор Лэйк, какая встреча! – искренне обрадовался мужчина, обернувшись на мнущуюся за его спиной худенькую девушку со строгим пучком на голове. – Саманта, я же говорил: он тоже приедет рано, а вы сомневались.

– Доброе утро, судья Уэстбери, – невозмутимо поздоровался Киллиан, остановившись и сложив руки на трости. – Вы хотели меня видеть до начала процесса? Появились новые указания?

– Нет, мальчик мой, – добродушно улыбнулся судья, отечески похлопав его по плечу, отчего Лэйку тоже пришлось изобразить подобие кривой улыбки: вышло так плохо, будто он страдал от заворота кишок. – Я уверен в тебе. Ты лучший, иначе бы это дело сразу уплыло к лондонским чинарям. Убеди всех присяжных, что ублюдку место на виселице.

– Это моя работа, ваша честь, – смиренно кивнул Киллиан.

– Нет, он определенно мне нравится! – задорно хохотнул Уэстбери, мельком глянув собеседнику за спину. – О, у тебя новая помощница?

– Пейдж Эванс, сэр, – спешно представилась она сама, присев в коротком реверансе со склоненной головой: в то, что господин ее представит, как-то не особо верилось.

– Саманта, обменяйтесь контактами, – небрежно бросил судья через плечо и вернулся к наставлению Киллиана: – Послушай, эта присяжная номер девять мне очень не нравится… Верджин подкинул ее не зря. Гляди в оба. И по той улике, тротилу в мастерской…

Пейдж слушала вполуха, потому как ей пришлось отвлечься на подошедшую ближе помощницу судьи, и новый взгляд на ее лицо вызвал искреннее удивление.

– Сэм?

– Привет, Пейдж, – полушепотом протараторила озорная блондинка, мило кивнув старой знакомой. – Не знала, что ты тоже учишься на юриспруденции. Это такая редкость, у