Последнее убежище - Клеменс Мишальон

став взрослой, я увидела Тайное место уже другими глазами: самый обычный чулан, где держали веники и метлы. Ребенку же темная каморка представлялась глубокой пещерой. Дверь за нами захлопнулась, как будто закрыли крышку гроба.

Мы встали, прижавшись спинами к стене. Ни света, ни воздуха…

Начали исследовать помещение на ощупь. Пальцы мальчика коснулись моего носа. У него уже начался период бурного роста, и конечности для детского тела были непропорционально длинными.

– Ой, прости, – извинился он.

– Ничего страшного.

Он дружески сжал мою руку – увы, поврежденную, – и я вскрикнула.

– Прости, – повторил мальчик. – Я сделал тебе больно?

– Не ты. Плечо… У меня что-то с плечом.

Он пожал другую руку.

– Да, так лучше, – улыбнулась я.

Мы покрутились в тесном пространстве, пытаясь устроиться сидя, однако в Тайном месте подобная возможность не предусматривалась – площадь не позволяла. Здесь можно было максимум присесть на корточки. И то неплохо.

В плече болело так, что я невольно дрожала, а когда пробовала пошевелить рукой, она не слушалась.

– Меня зовут Фрида, – представилась я, стараясь не стучать зубами.

– А меня Габриэль, – отозвался мальчик.

Я кивнула, не сразу сообразив, что в темноте все равно ничего не видно.

– Имя выбрал он?

Мы оба понимали, о ком я говорю.

– Ну да, – пробормотал Габриэль.

Тут ничего удивительного не было. Мой сосед, как и я, как и все, кого я здесь знала, родился в коммуне. Взрослые приходили сюда без детей. Люди состоявшиеся, с семьей, домом и работой не имели шанса обосноваться в коммуне и в сердце Эмиля.

– Первый раз? – спросил мальчик.

Понятно, он имел в виду заточение в Тайном месте.

– Ну да, – сказала я. – А ты?

– Я тоже.

Дверь вдруг открылась.

– Пожалуйста… – всхлипнула я. – Мое плечо…

– Ничего не хочу слышать! – отрезала мать и просунула в Тайное место руку.

Ощутив толчок, я почувствовала, как что-то намочило мне рукав. Скрючилась от новой волны боли и, взвизгнув, схватилась за поврежденный сустав, о чем немедленно пожалела.

– Ну что за…

Включился фонарик, осветив две перевернутых чашки и лужу воды на полу.

– Видишь, что ты наделала! – крикнула мать.

Она со вздохом покачала головой, фонарик подпрыгнул, и на ее лицо упала причудливая тень.

– Похоже, вам требуется еще время, чтобы обдумать свое поведение, – уже спокойнее и тише сказала мать. – И, пожалуй, я вам его дам.

Луч сместился и ударил мне прямо в глаза.

– Болит, говоришь? Загляни в свою душу. Ты сама причинила себе боль, сама во всем виновата.

С этими словами она снова нас заперла – мы не успели ни извиниться за свое поведение, ни попросить еще воды.

Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, я толкнула дверь здоровым плечом. Габриэль подсобил, благо у него-то действовали обе руки. Не добившись успеха, мы принялись шарить вокруг. Пытались найти… окно, отдушину, ложку, чтобы выкопать туннель. Хоть что-нибудь.

Я уже готова была закричать от отчаяния, и Габриэль, по-моему, тоже.

Но мы сдержались – помощь ведь все равно не пришла бы. Дело известное.

Мы со вздохом наклонились друг к другу.

– Прости, – прошептала я.

– При чем тут ты…

Мы подождали. Ждать пришлось долго.

Я потеряла счет времени.

Рука онемела, в ушах начало звенеть, во рту пересохло, и я покрылась липким потом, но через некоторое время решила, что ни о чем не жалею.

Занятно было сидеть в Тайном месте с этим мальчиком.

Да, темно, однако это наша с ним темнота. Возможно, оно и к лучшему, что ни зги не видно. Первый раз за десять лет, наполненных лекциями, речами, правилами, проповедями, упреками и подробнейшими объяснениями всего на свете от Эмиля, – первый раз мы с удовольствием обходились без слов.

Я коснулась груди Габриэля и ощутила, что его бьет дрожь. Неужели плачет?

Нет, мой товарищ по заключению не плакал. Он… беззвучно смеялся.

– Извини, – хмыкнул он, хотя явно не испытывал угрызений совести. – Знаешь, во всем виновата…

– Курица?

Габриэль не ответил, однако, судя по тому, как его длинные волосы коснулись моего плеча, кивнул.

Я тоже улыбнулась. Не из-за курицы, ее мы проехали. Так на меня действовал этот мальчишка. Сидя в кромешной темноте Тайного места, в храме страха, он нашел в себе силы смеяться.

Я ощущала в нем нечто доселе незнакомое. Легкость в сочетании с внутренним стержнем. Особую частичку души, от которой он не готов был отказаться. Я решила, что мне в жизни тоже пригодились бы подобные качества.

Мы подождали еще.

Я мысленно пела и произносила заклинания. Повторяла их снова и снова, пока слова не утратили смысл.

А потом послышался скрип. Я даже не сразу поняла, что дверь наконец открылась, – наше заточение в Тайном месте подошло к концу.

За порогом стояла мать, молча дожидаясь, когда мы выйдем.

Мы не шелохнулись.

– Вы свободны, глупые дети.

Мы продолжали стоять.

Матери пришлось отцепить нас друг от друга и силой вывести в коридор.

Мы тогда ощутили себя новорожденными: яркий свет в глаза, огромный мир за пределами тесной утробы.

Нам с трудом удалось выпрямиться и расслабить напряженные мышцы. Увы, моя правая рука так и осталась висеть плетью.

Мальчик встретился со мной взглядом, и я первый раз за день хорошенько его рассмотрела. Выше меня дюйма на три, длинные руки и ноги, веснушки на носу. Один глаз голубой, как небо, второй – словно дождевая лужица.

Мы вместе прошли к классным комнатам, однако там уже никого не было, и тогда направились к столовой. Я безуспешно попыталась взять одной рукой поднос с едой, и Габриэль тут же пришел на помощь.

– Давай я.

Усевшись за стол, он жадно набросился на рагу из корнеплодов. Я, конечно, хотела есть, но Габриэль, похоже, буквально умирал от голода. Пришлось отдать ему свой ломоть хлеба.

Позже, в мире за пределами коммуны, я называла его братом, а он меня – сестрой, хотя у Эмиля никто нас этому не учил. В языке места, где мы росли, не было слов, имеющих отношение к понятиям семьи, влюбленности, брака и продолжения рода.

В мире Эмиля каждый из нас воспринимал себя как отдельную галактику, а скрепы, связывающие их во вселенную, отсутствовали напрочь. Индивид стоял во главе угла, остальное значения не имело.

Глава 8

Эскаланте, Юта

День пятый

Снова смотреть на тело Сабрины желания нет, однако я должна туда сходить – это самое меньшее, что можно сейчас для нее сделать.

Я возвращаюсь к границе территории «Ары». Гости отеля уже разошлись, и вместо них появились три новые фигуры в одинаковой униформе: штаны цвета хаки, рубашки с длинным