Да, товарищ член контрольной группы. - Роман Феликсович Путилов

— О, классно, «видик»… — обрадовался Виктор: — Хозяин принес? Надо будет завтра в видеопрокат зайти, говорят какой-то крутой фильмец «Миссия невыполнима» появился, надо кассету взять.

— Ага, дождешься от хозяина. — в голос рассмеялся я: — Это тебе Витя подарок на день рождения, будущий. Домой поедем, в запорожец его сунешь и до Города довезем, а там в общаге у себя поставишь.

— Паша, а когда наш дом достроиться…

Ну да, я перед отъездом из Москвы отобрал у парней доллары, которые мы с ними здесь неожиданно «заработали», и вложил их стройку таун-хаусов, которые продолжал возводить завод на отведенной на краю Города площадке. Я понимаю, что сейчас вокруг сплошная разруха и даже нет нормальной дороги, а в окна новостройки видно торфяное болото, но это был единственный вариант для парней купить что-то свое, отдельное. Даже со скидкой для работников Завода, даже при условии, что я добавил им из своих, все деньги пацанов ушли в эти голые стены, но на данный момент это был единственный вариант, в который пони вписывались по деньгам. Самое главное, что деньги я у них отнял измором, уговаривая в течении трех вечеров и у Виктора и Давида просто кончились силы слушать мое нытье. Но, через пять лет в это, Богом забытое место придет одна из дочек «Газпрома» и развернет строительство огромного жилого массива, с новыми открытым и крытым стадионом, футбольной школой и кучей разных спортивных сооружений, а эта дыра превратится во вполне приличное место.

— Парни, следующим летом ваш дом сдадут и это точно. Так-что надо начинать копить деньги на обстановку.

— Ну да, только мы тебе должны еще кучу денег… — Брагин налил стопку водки, опрокинул ее в себя и закусил тоненьким ломтиком сала, которое Галя нашла в углу морозилки. Она еще много чего там нашла, вытащив на свет божий пару пачек «дежурных» пельменей. Судя по тому, как нервно Виктор жевал сало, его беспокоила сумма долга передо мной, и мне это не нравилось.

— Хорош душнить, братан. — я разлил водку по стопочкам и пригубил свою: — Ну подожди, летом дом сдадут, народ въедет, дорогу проложат, деревца вокруг посадят и продашь свой двухкомнатный блок вместе с гаражом и мастерской. Даже при самых скромных подсчетах выиграешь пару тысяч долларов, как минимум. Отдашь мне долги, а остальное пропьешь с Давидом. На всю жизнь останешься жителем общежития, зато будет что вспомнить. Правда? Зато никаких проблем не будет, правда?

— Да хорош, Паша, я просто не знаю, что мне с этими ста метрами делать.

— Ты извини, но не сто, а сто двадцать, стандартный бокс, а во-вторых, ты через несколько месяцев привыкнешь и скажешь, что тебе там тесно. Ладно, давайте заканчивать и посмотрите одну вещь, а потом скажите, что об этом думаете.

Я вставил в видеоплеер «двойки» кассету и включил перемотку, а потом нажал на кнопку «стоп», после чего положил на стол вырезку из газеты.

— Посмотрите сюда, на фотографию, а потом на экран, и скажите, что вы видите.

— На экране я вижу, что у тебя паша дома есть телевизор и видеокамера, отчего я за вас с Ирой рада… — Галя вытянула руку с газетной вырезкой и посмотрела на просвет: — А про снимок я ничего сказать не могу.

* * *

Глава 4

Последние деньки.

Сентябрь 1996 года. Москва. Гольяново. Съемная квартира.

— На экране я вижу, что у тебя, Паша, дома есть телевизор и видеокамера, отчего я за вас с Ирой рада… — Галя вытянула руку с газетной вырезкой и посмотрела на просвет: — А про снимок я ничего сказать не могу.

— Ладно. — Я поднял пульт и увеличил на экране изображение.

— Вот, глядите, между видеосъемкой и фотографией в газете якобы больше месяца прошло, но, обратите внимание, что там и там, в момент, когда он бросает свой бюллетень голосования в урну, Президента сопровождают одни и те же лица, и одеты они в тоже самое, что и на газетном снимке, и позы у них такие-же, и стоят они точь-в-точь, что и на фотографии…

— Ну и что? — Галя недоуменно пожала плечами: — Взяли видео с первого голосования и выложили в эфир. Это нормально.

— То есть, ты хочешь сказать, что Президент даже не смог спуститься в специально сделанный для него избирательный участок в санатории, где он отдыхает. А человек, который не способен сделать десять шагов — он вообще, может руководить ядерной державой.

Я хочу сказать… — Галя подошла к плите и включила чайник: — Что просто могло что-то случиться. Например, видеопленку со второго голосования журналисты, или кто там снимал, засветили или размагнитили, я не знаю, я в этой кухне не разбираюсь. А второй раз просить президента подходить к урне и голосовать исполнители не посмели, вот и пустили в эфир старую пленку. Конец истории. Паша, неужели ты из-за этого в Москвы прилетел? Ты, наверное, еще и к Кирюхину с этим подходил?

Я отрицательно помотал головой и невольно покраснел. Кирюхину я эти материалы не показал и своими «светлыми» мыслями не делился по независящим от меня причинам — просто не попал на прием к Генеральному секретарю и лидеру большинства в Верховном Совете. Секретарь записала меня на прием к Ивану Викторовичу только на следующей неделе, но я собирался перехватить Кирюхина завтра утром, а теперь, видимо, не пойду. Плохая идея. Я не зря сегодня пригласил Галю и хотел выслушать ее мнение, а то я, видимо, зациклился на одной версии, что Президент недееспособен и пытаюсь это доказать. А тут девушка, с ходу, выдала вполне логичное объяснение, до которого я, как идиот, почему-то не додумался. Помчался в столицу, бросив все дела и любимую женщину… Или может быть я просто нашел повод снова приехать сюда, потому, как бы я не хорохорился, я прекрасно отдавал себе отчет, что все значимые события происходят здесь и сейчас, и если я хочу, чтобы страна свернула с рельс дикого капитализма, мне надо что-то пытаться сделать именно здесь. А находясь в Городе я бессилен что-то изменить, и через десяток лет что-то менять будет поздно — Россия придет в скрытно — феодальной форме правления, превратившись в государство с скрытым разделением на касты и отсутствием всяческих социальных лифтов.

— Галя, я все равно считаю, что надо поработать в этом направлении. Президента последний раз видели на