Современный российский детектив - Анна Майская

Меня как раз должны были перевозить в другую колонию для отбывания срока за плохое поведение. Я даже ничего не понял. Не понимал вплоть до момента, когда ворота колонии закрылись. Потом выдали все эти бумажки, заплатили какую-то сумму в качестве компенсации, из которой умудрились удержать налоги, включая налог на бездетность. А кто мне дал возможность иметь детей?

Валерий Ковалев

Валерий Ковалев вышел на свободу уже совсем другим человеком. Тело его покрывали татуировки. Огромная картина на животе маскировала исполосованный протестами живот. Остальные наколки скрывали другие шрамы и порезы. В 1985 году человек, с ног до головы покрытый татуировками, вызывал косые взгляды у жителей провинциального Витебска. Даже после получения бумаг о реабилитации мужчина вынужден был время от времени замечать косые взгляды людей. Впрочем, дома его ждала любимая жена, с которой они спустя пятнадцать лет все же могли попробовать начать жить вместе. Возможно, будь у них шанс построить семью, они бы, как и многие другие пары, не смогли пережить лавины бытовых трудностей и расстались бы, тихо проклиная друг друга. Им просто не дали на это шанса. Вскоре после свадьбы молодой человек отправился в армию, а потом за решетку. Женщине ни разу за эти пятнадцать лет не пришло в голову перестать приезжать на свидания с мужем. Государство отобрало его у нее быстрее, чем закончилась их влюбленность. С течением лет она трансформировалась в нечто более глубокое. Они, как и прежде, не только любили, но и восхищались друг другом. Женщина восхищалась стойкостью мужа, которого так и не сломала система. Когда он получил эти бумаги о реабилитации, она стала считать его еще и мучеником, пострадавшим от жесткости системы, глупости и некомпетентности прокуроров и следователей. Валерий Ковалев продолжал видеть в ней самую красивую девушку в городе, продолжал ревновать к каждому встречному, из-за чего у них всегда случались скандалы.

Вскоре Валерий снова начал бегать кросс по утрам, записался в местный боксерский клуб и начал искать возможность заработать денег для ожидающегося пополнения в семействе. Он получил самую большую компенсацию за заключение, которой хватило на очень хороший телевизор, но теперь нужно было искать деньги на то, чтобы купить все необходимое для будущего ребенка. Без профессии и опыта работы это оказалось очень трудно.

С Николаем Янченко и Владимиром Пашкевичем он встретился вскоре после реабилитации. Они были рады видеть друг друга, хотя сказать им было совершенно нечего. Единственным, что их объединяло, был длинный список прокуроров, судей и следователей, которые вели их дело. Этот список пополнялся с каждой новой статьей о незаконно осужденных по делам задушенных девушек.

Поначалу молодые люди часами обсуждали то, как они убьют Михаила Кузьмича Жавнеровича, а заодно и судью, вынесшего им этот приговор. Больше всего этого хотел Николай Янченко, который считал Жавнеровича повинным во всех неудачах своей жизни. В каком-то смысле так и было.

Они вскоре отказались от идеи убить всех причастных к делу сотрудников, но захотели каждому из них посмотреть в глаза. Первым делом они отправились в прокуратуру, чтобы поговорить с женщиной, выступавшей в суде со стороны обвинения. В прокуратуре их узнали и даже пропустили внутрь. В тот период времени эти трое мужчин стали иконой и знаменем всех несогласных с системой, живым подтверждением несовершенства системы, живыми ошибками. В прокуратуре их узнавали и тут же отводили глаза. Женщина-прокурор попросту сбежала из здания, когда ей сказали о посетителях. Они приходили к домам каждого, кто был причастен к делу. Обычно люди их узнавали. Кто-то начинал плакать и просить прощения, а кто-то в ужасе начинал пятиться назад и закрывал двери на все замки. Они ничего не говорили, просто стояли и улыбались. Это пугало еще сильнее. Валерий Ковалев несколько раз проделывал этот трюк с судьей. Оказалось, что тот живет в том же доме, что и его приятель. Мужчина однажды случайно позвонил к судье в дверь, перепутав этажи. Пожилой уже мужчина, на которого сейчас обрушился весь гнев системы и общественности, впал в панику при виде живого подтверждения его ошибки. Ковалев извинился и ушел, но потом еще несколько раз приходил, проделывал этот трюк уже специально. Не нужно было ничего говорить. Никто из сотрудников прокуратуры и милиции не предполагал тогда, что судит невиновных. В деле было два чистосердечных признания, а преступление для Витебска было громким и беспрецедентным. Большинство сотрудников органов, если не все, начинают свою службу только из желания помогать обществу, защищать слабых и наказывать виновных. Постепенно в преступниках они перестают видеть людей, а потом в них рождается ощущение, что все вокруг преступники, просто пока еще не все признались. Все это неизбежно, но никто не собирался сознательно сажать невиновных. Они верили, что поступают правильно.

Единственным человеком, которого они так и не встретили, был Михаил Кузьмич Жавнерович. Он то ли переехал, то ли сбежал. В газетах сейчас вовсю обсуждали приговор Николаю Терене, который привели в исполнение в том же году. Валерий Ковалев подружился кое с кем из сотрудников прокуратуры, и новый приятель периодически делился с ним новостями по бывшим делам Жавнеровича. Терене вынесли смертный приговор, а сейчас его признали невиновным. Случай чудовищный и беспрецедентный. Практически по всем, кто работал тогда над делом, начали служебное расследование. Стали поднимать все материалы дела. Оказалось, что следователь милиции Петр Кирпиченок даже после вынесения приговора не был уверен в правильности приговора. Мужчина написал прошение о возвращении дела на доследование, но его проигнорировали, а потом было уже поздно что-то делать. Более того, оказалось, что еще один человек, проходящий по делу следователя, невиновен. Им оказался крайне неприятный тип по фамилии Адамов, которого судили за убийство девушки на железнодорожной станции. Мужчину тогда судили из-за найденной детской фотографии девушки в сарае у его родителей. Было очевидно, что ее подкинул кто-то из сотрудников, проводивших обыск. Петр Кирпиченок в этом не участвовал, но у него бы и не было подозрений в невинности Адамова. Недалекий мужчина, изнасиловавший, скорее всего, в своей жизни не одну девушку, причем Кирпиченок даже нашел тогда в родной деревне мужчины еще одну несовершеннолетнюю девушку, которой испортил жизнь Адамов. Девушка была беременна, а когда ее спросили об изнасиловании, она заплакала и отказалась говорить. Адамов вызывал такое острое отвращение у всех, что от него всем