"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Мы больше не говорили о прошлом и начали планировать наше будущее – он то и дело намекал на брак. Боб и Далила радовались за меня не меньше, чем когда я закончила школу. Боб принес букет цветов, а Далила – красивую книгу с мотивирующими изречениями. Сестры скинулись на торт с надписью розовым кремом: «Поздравляем!» Но никто так не гордился мной, как я сама.

Прошло пять дней после моей выписки. Я сидела в своей новой спальне в нашей с Розой квартире – она выписалась на две недели раньше и уже успела обставить ее и обжиться. Ее мать полностью обеспечила нас всем необходимым и оплатила аренду вперед. Это означало, что теперь можно не работать и полностью сосредоточиться на учебе. Мне не терпелось вернуться в колледж и приступить к занятиям со следующего семестра.

Я ни разу не видела, чтобы Роза ела что-нибудь кроме листьев салата, она уже сбросила все, что успела набрать в клинике. По вечерам она запиралась в комнате и делала упражнения. Меня не волновало, что она ничего не ест и делает по двести приседаний и отжиманий перед сном, лишь бы ей самой нравилось. Мне хотелось, чтобы Роза была довольна собой – она это заслужила.

Поскольку она не выходила из своей комнаты по вечерам, я была предоставлена самой себе. До сих пор я коротала время за книгой, купленной в первый день после выписки, или болтала по телефону с Томасом. Нам всегда находилось о чем поговорить. Но на этот вечер у меня имелись другие планы. Днем я внезапно обнаружила себя среди полок в отделе косметики и гигиены универсального магазина, сама не зная, как там оказалась. Я не помнила, чтобы садилась в автобус или шла в магазин – просто вдруг очнулась, водя пальцами по упаковкам бритвенных лезвий.

Словно со стороны, я смотрела, как сдираю с коробочки пленку и достаю блестящее новое лезвие. Свет замерцал на гладком металле, и сердце забилось быстрее, по телу побежали мурашки. Я еще раз проверила, заперта ли дверь в ванную, а потом на всякий случай приперла ее стулом, подсунув его под дверную ручку.

Я поднесла холодное лезвие к коже и надавила слегка, потом чуть сильнее, просто чтобы почувствовать укол. По телу прошла знакомая горячая волна энергии. Но этого было мало. Надавила еще, с экстатическим облегчением наблюдая, как металл взрезает кожу и открывает бледную плоть, как бегут, оставляя дорожки, первые алые капли. Увидев кровь, я уже не могла остановиться – надо выпустить из себя всю скверну. Я с наслаждением еще раз провела лезвием – теперь моя душа свободна и я снова дышу. Закрыв глаза и отдавшись привычному порыву, я пообещала себе быть осторожной и не резать слишком глубоко. Это в последний раз – один последний раз.

Вон Чангён

Няня из черного дома

© Приймак Н., перевод на русский язык, 2025

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Тук, тук, тук.

По округе разносился звук, с которым нечто острое вспарывает землю. По звуку было не определить, что это за место: кладбище или детская площадка. Стоял безветренный весенний денек, в беззаботных солнечных лучах усердно трудилась маленькая тень. Лето еще не наступило, но земля уже успела достаточно прогреться на солнце, чтобы обдавать жаром. Лучи плясали на острие лопатки, будто нарочно подчеркивали ее новизну. Пока та, в свою очередь, была поглощена работой в саду без единого цветка.

Лопатка зарывалась в грунт и с шумом разгребала его. Ни ветра, ни дождя – лишь запах почвы и звук удара инструментом по земле, сопровождаемый дыханием. Скрюченная рука, крепко вцепившаяся в лопатку, вся вымазалась в бурой земле, налипшей на пот и кожный жир, словно кровь. Ребенок ковырял землю с рвением расхитителя гробниц. Груда сухой земли вперемешку с влажной продолжала расти. Время от времени она осыпалась, но малыш не обращал на это внимания и молча продолжал трудиться, пока солнце светило ему в спину. Лицо его было невозмутимым, на подбородке собрались капельки пота.

Наконец малыш вытащил наружу дождевого червя. Он безразлично взял его и бросил к своим ногам. Червь извивался, всем своим тельцем сообщая, насколько сильно ему неприятен солнечный свет. Разбросанные по земле кусочки печенья липли к дрожащему беспозвоночному, образовывая единую массу.

Ребенок немного понаблюдал за червяком, а затем без колебаний обрушил на него лопатку. Тот вмиг разделился надвое. Малыш продолжал наносить удары совком с холодным взором хирурга во время операции. Свежая земля и останки червя липли к земляной корочке на его руках. А солнце все так же беспечно освещало его затылок.

Как только новоиспеченная жертва была подготовлена к употреблению, цыпленок подошел ближе, дергая головкой.

– Вот, значит, как тебя можно приманить, – тихо пробормотал мальчик, глядя на него.

Птенец как ни в чем не бывало стал клевать мелко разделанного червя. Ребенок гладил желтый пушистый комочек, внимательно наблюдая за тем, как это маленькое живое существо с жадностью поглощает еду. Цыпленок был сосредоточен на пище, не испытывая страха к детским рукам, что ее дали. Лишь двигал вперед-назад своей крохотной желтой головкой.

Пальцы мальчика медленно опустились на шею птенца. До сих пор лицо его оставалось абсолютно бесстрастным – теперь же уголки губ дернулись.

Солнце светило все так же ярко.

Часть I. «Присмотрите за нашим сыном»

– Можете присмотреть за нашим сыном?

Когда я впервые услышала это, внезапно все звуки и предметы вокруг исчезли, словно меня выбросили в открытый космос. Только бешеный стук сердца гулко отдавался в ушах и белый свет бледно мерцал где-то вдалеке.

* * *

Когда я впервые оказалась в нашей районной церкви, больше всего меня поразило то, что там раздавали еду. Раньше я считала, что это место лишь дарует успокоение душе, но, как оказалось, оно настолько пышет милосердием, что позволяет утолить даже голод. И все же в первый раз мне не хватило ни смелости, ни стыда, чтобы с охотой принять это милосердие. Понадобилось довольно много времени, чтобы я начала там питаться.

Когда ты голоден, разновидность блюд и их вкус теряют всякий смысл. Один только рис с закусками уже был для меня божьей благодатью. Иногда давали лапшу или рисовые пирожки, и мне было немного обидно, но вовсе не из-за того, что меню мне было не по душе. Просто живот набивался слишком быстро. Забрать остатки еды я себе позволить не могла, вместо этого лишь клялась.

«Я обязательно вам