"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

И, принеся клятву, съедала все подчистую. Для меня это было сродни шведскому столу.

А в один из таких дней накрыли настоящий шведский стол.

В центре вестибюля сверкала расставленная в ряд посуда. Поначалу я даже не поняла, что это такое. Когда-то в детстве я бывала на таком мероприятии вместе с родителями, но воспоминания эти столь давние, что казались сном. Глядя на те сияющие тарелки, я подумала: это место наполнено светом. Не в этом ли сиянии Божья милость?

Одновременно с этим в моей голове носились совершенно другие мысли. Меня волновало не то, что из этого всего вкуснее, а что нужно урвать, чтобы наесться и продержаться без еды как можно дольше, хотя бы дня два. Мое лицо, отразившееся в этих гладких тарелках со шведского стола, выглядело крайне серьезным.

В отдалении пастор беседовал с женатой парой, которую представил накануне во время службы. Тогда он точно назвал их «благодетелями, дарующими свет нашей церкви», но я, разумеется, не особо вслушивалась. Даже то, что шведский стол подготовили именно они, мне стало известно спустя время. В тот момент меня волновало только одно – необходимость во что бы то ни стало разобраться с проблемой пропитания на день.

Внезапно три пары глаз – пастора и супругов – одновременно уставились на меня. Я тут же напрягла лицо в страхе, что на нем отразится хоть одна эмоция. У меня даже уголки губ задергались. Я так и стояла, застыв на месте, когда заметила улыбку на лице женщины. Мои глаза забегали из стороны в сторону, затем я вежливо кивнула и тут же отвернулась. Я все так же ощущала на себе их взгляд, но упорно делала вид, что не замечаю.

Я села за стол, набрав целых две тарелки различных мясных блюд – потому что мясо медленно переваривается, – и только тогда ощутила, что все мои текущие переживания развеялись. Правду говорят: живот крепче – на сердце легче.

Стоило мне с энтузиазмом направить кусочек вареной свинины себе в рот, как вдруг передо мной выросли три тени. Супруги подошли ко мне в компании пастора и теперь разглядывали меня с большим любопытством. Пастор представил их, и я судорожно склонила голову в знак приветствия. Так или иначе, наша первая встреча ничем не отличалась от других.

Тогда я впервые вблизи рассмотрела мужа – Со Помсу: хоть он и казался одного роста с женой или даже чуть ниже, чем она, это никак не умаляло его достоинства благодаря твердости и надежности во взгляде. Внешность его вписывалась в стандарты мужской красоты: густые прямые брови, под стать им большие глаза с четким двойным веком[590], круглая, как яйцо, аккуратная линия подбородка и тонкие длинные губы, стройный симметричный нос. При этом красота мужчины смешивалась с красотой юношеской, которая придавала ему страсти, отчего Со Помсу производил впечатление человека целеустремленного, обладающего изрядным упорством.

У его жены Чин Игён были тонкие брови домиком и узкие глаза; когда она улыбалась, ее в достаточной мере пухлые щеки приподнимались, нос морщился и появлялись натуральные ямочки, что очень ей шло. У нее были густые, но при этом мягкие вьющиеся волосы до плеч, ровная бронзовая кожа, пухлые подвижные губы, угловатый, как у иностранки, подбородок, придававший ей экзотичности, которая странным образом отлично гармонировала с восточными чертами, что проявлялись в приподнятых уголках губ и сощуренных глазах, когда она улыбалась. Ровные зубы, проглядывающие сквозь широко раскрытый рот, также свидетельствовали о ее тщательном уходе за собой. Вдобавок ко всему она выглядела дорого и роскошно благодаря достаточно свободным джинсам и тренчу. Иными словами, она показалась мне человеком недоступным.

Они не то чтобы отлично дополняли друг друга – скорее каждый из них был по-своему привлекателен. К тому же они сильно выделялись из толпы, и не только из-за одежды: все дело в выразительном взгляде, который просто невозможно описать словами.

Уловив уникальную, необъяснимую ауру, я долгое время тупо глядела на них. Женщина заговорила первой:

– Еда пришлась вам по вкусу?

А я ведь даже ничего толком не попробовала. Ее поставленный голос, какой можно услышать в сериалах, заставил меня невольно съежиться и оторопеть. Палочки для еды уже давно покоились на столе.

Пастор между тем перешел от красноречивой похвалы в сторону супругов, которых величал «директором» и «госпожой», к похвале в мою сторону. Если вкратце, он поведал, что, хоть я и потеряла обоих родителей, все же не растеряла своей стойкости, выросла достойным человеком и даже поступила в лучший в Корее университет, каждую неделю прихожу в церковь и проявляю себя как верная прихожанка, за что получаю особое внимание от старейшин, а потому являюсь идеальным кандидатом на получение финансовой помощи. И ему стоило только одного взгляда, чтобы понять, что супруги как нельзя лучше подходят на роль спонсоров.

Слово «спонсоры» ненадолго выбило меня из колеи. Уж не знаю, что я такого сделала или что особенного увидел во мне пастор, чтобы говорить обо мне подобным образом, и все же наравне с благодарностью я почувствовала укол совести за то, что в приходской книге – или как она там называется – написала о себе чересчур откровенно.

Ситуация, как ни крути, постыдная; тем не менее пастор все продолжал и продолжал меня нахваливать, а мне, напротив, было так стыдно, что хотелось сбежать. Однако я не могла просто взять и уйти, оставив здесь всю эту еду. Поэтому я сидела с закрытым ртом, не притрагиваясь к палочкам, лишь то и дело бросая взгляд на блюда перед собой.

Госпожа скосила глаза на мои тарелки и широко улыбнулась. На губах ее отразилась особая беззаботность.

– Полагаю, вы очень любите мясо?

Эти слова привлекли внимание пастора и директора к моим тарелкам. В тот момент – честно – я чуть не сбежала. Но потом решила, что не могу бросить еду просто так.

– Боже, да вы у нас заядлый мясоед, – с легкой улыбкой и теплотой в голосе пошутил Со Помсу.

Голос у него был неглубокий, но низкий, отчего звучал мягко и спокойно. Поэтому издевки или насмешки в его словах не чувствовалось, скорее наоборот, от него исходило дружелюбие – про такой голос обычно говорят, что он успокаивает детей.

Я долго не знала, что сказать, но в итоге выдавила:

– Мясо медленно переваривается, поэтому меньше хочется есть…

То, что я сокращаю траты на еду, я решила оставить при себе. Снова вместо пищи пришлось глотать слова.

– Верно, голод – штука ужасная, – кивнул директор Со.

– Конечно,