Дети волков - Вера Бук

сих пор ничего не сказала. Молчание – да, похоже, я и правда умела молчать. Хоть что-то, раз уж во всем остальном я терпела лишь неудачу. Он успокоился, поняв, что я больше не дергаюсь и не пытаюсь шагнуть к нему. Он не хотел причинять мне боль. Странно, но я ему действительно нравилась.

– Пообещай мне, Ревекка. Дай честное слово. К счастью, ничего страшного не произошло. Правда ведь? Ты же сможешь вернуться домой и забыть обо всем?

Из моего горла вырвались тихие рыдания. Неужели он говорил серьезно? Забыть обо всем? Да как у него язык повернулся сказать, что ничего плохого не случилось? Все это случилось со мной! Рыдания накатывали, вырывались из меня, как очень быстрая икота. Я ничего не могла с ними поделать.

– Ревекка, пообещай мне! – настаивал он. Торопливо, умоляюще. – Если ты пообещаешь молчать ради меня, тогда я смогу тебе помочь!

Мое дыхание сбилось, я кивала между всхлипами, хотя в то же время задалась вопросом, не были ли его слова очередной уловкой, новой игрой.

– Я обещаю, – всхлипывала я.

– Никому ни слова о том, что здесь произошло, – сказал он.

Я кивнула, сглотнула и продолжила плакать. Потом он отпустил мою руку, вздохнув с облегчением. Я выпрямилась и повернулась к нему, держась за плечо.

– А если кто-то спросит тебя, где ты была, что ты ответишь?

– Я ничего не скажу.

– А если тебя спросят о твоих царапинах?

– Ничего. Я ничего не скажу!

– Я хочу, чтобы ты знала, как это важно, Ревекка. Для нас обоих!

Я кивнула. Слезы все еще текли по моему лицу. Он поднял руку и смахнул слезы с моих щек.

– Поначалу будет нелегко. Но со временем люди перестанут спрашивать, и твои воспоминания обо всем померкнут.

Меня пробила дрожь.

– Так что же произошло, Ревекка?

Мое тело дрожало, и я сжала кулаки. Он схватил меня за подбородок и вопросительно посмотрел мне в глаза.

– Что случилось? – повторил он.

– Ничего, – задыхалась я. – Ничего не случилось.

– Ты моя умничка. – Он отпустил мой подбородок, отвернулся, нагнулся за чем-то, лежащим на земле, и, когда снова поднялся, я поняла, что он держал мой осколок. Мое оружие, на которое он посмотрел и убрал в карман.

– И об этом мы тоже забудем. – Он положил обе руки мне на плечи, затем обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в лоб. Пирог снова пополз вверх, и я с трудом его сглотнула. Он вывел меня из подвала и толкнул вверх по лестнице, но, когда он открыл дверь я остановилась. На дворе была ночь, а его машина ждала на подъездной дорожке.

– Верните мне мой осколок, – прошептала я.

Он снисходительно улыбнулся.

– Теперь он тебе не понадобится.

Я покачала головой, все сильнее и сильнее сопротивляясь его хватке. Я боялась, что в конце концов все было лишь уловкой. Что мне придется вернуться на гору, в туннель. Я не хотела заходить в туннель без своего осколка!

– Успокойся, деточка! – Он хотел подтолкнуть меня дальше, за порог, в ночь, и вдруг на меня нахлынули воспоминания: темнота, рывок за ногу, боль в бедре оттого, что я вишу вверх ногами в шахте, ожидая смерти. Это была уловка. Новая игра. И по своей наивности я чуть не попалась. Я схватилась за дверную раму обеими руками. Лучше умереть, чем снова ползти в туннель!

– Ревекка! – Он схватил меня за руки, отдирая от косяка, и я уперлась в проем ногами.

– Я не уйду без своего осколка! – кричала я.

– Ш-ш-ш, тихо! Тише, деточка! – Он зажал мне рот рукой, и я, не раздумывая, укусила его. Ругаясь, от отдернул руку, и я увидела приближающийся свет фар, прибивающийся сквозь деревья. Машина подъехала к дому, грохоча по неровной лесной подстилке. Мы оба замерли на месте. Машина вырулила на подъездную дорожку, хрустя гравием. Но только когда она остановилась перед нами в свете, льющемся из окна, я увидела полицейский знак на боку машины. Мое сердце замерло. Водительская дверь распахнулась, и появилась его фигура.

– Отец?!

Я отступила.

– Мартин… – Лицо мэра Хофера окаменело, когда его сын вышел из машины. Мгновения они стояли неподвижно, и я поняла, что это не было уловкой. Мэр Хофер приехал без ведома сына. Возможно, он действительно хотел со мной договориться.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты ошибся, Мартин. – Мэр Хофер тоже шагнул назад. Он давно потерял контроль над своим сыном. – На этот раз ты действительно зашел слишком далеко.

Глаза Мартина Хофера сузились. Он молчал, но все было понятно по его взгляду. Я уже знала, что он значил.

– Ты собирался отпустить ее?

– Она ничего не скажет! Я объяснил ей, что это был несчастный случай, и она обещала молчать. Так ведь, Ревекка?

Я молчала и даже не кивнула. Мэр Хофер, наверное, был наивнее меня, раз считал, что его сын поверит подобным обещаниям!

Мартин Хофер рассмеялся. Его лицо исказила гримаса. Только тогда я поняла, что он был ранен. Он стоял, отведя ногу немного в сторону, штанина на бедре была темной от крови.

– Отец, ты что, шутишь?

– Она одна из нас, Мартин! Она практически член нашей семьи!

– Нет, это не так! Она бесполезная маленькая сучка, которой нет дела до тебя и твоей великой Лестницы Иакова. Она даже хотела сбежать!

Рука мэра Хофера сильнее сжала мое плечо.

– Молодые люди учатся, совершают ошибки. До начала учебы ты тоже раздумывал о том, чтобы уехать. Ревекка бы уже давно вернулась назад.

– О да, и зачем? Когда ты в последний раз там был, отец? Лестница Иакова далеко не романтический уголок посреди девственной природы! Как бы тебе ни хотелось обратного. Это суровое место! И его жители не твои дети. В отличие от меня, отец. Я твой сын!

– Конечно, Мартин, я…

– И теперь ты вот так вот бьешь меня в спину?

– Наоборот! Я тот, кто всегда тебя прикрывал! Я тот, кто объяснял тебе все с самого детства! Как и сейчас! Я и сейчас исправлю за тебя твои ошибки. Как и всегда.

– Если она заговорит, и я окажусь в тюрьме, ты окажешься там вместе со мной. Ты это понимаешь?

Мэр Хофер испуганно посмотрел на сына.

– Но никто не окажется в тюрьме. Ревекка ничего не скажет, она мне пообещала. Мы хорошие люди, Мартин. Ты хороший мальчик! Наша семья всегда желала только добра. Все это знают!

Мартин рассмеялся.

– А она знает? – Он махнул в мою сторону и пристально посмотрел в глаза. – Как ты думаешь, Ревекка, мы хорошие люди? Как ты думаешь, мой