Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

какое там! Гарик почти не сомневался, что Синявский прокрадется с другой стороны, понаблюдает за тем, кто пришел на его территорию. Он же сумасшедший, а не тупой! Если же он попробует войти через ту же дверь, что и Юпшиц, его вовремя заметит охрана.

Насчет охраны Гарик тоже не сомневался, не знал только, сколько человек Юпшиц с собой приволочет – может, целый батальон! Но в итоге оказалось два телохранителя плюс водитель. Вполне достаточно, чтобы справиться даже с агрессивным психом. Особенно при том, что Юпшиц, в отличие от ныне покойных жертв, прекрасно знал, с кем имеет дело, и близко к Костеньке не подошел бы.

Поэтому Гарик оценивал вероятность его выживания в девяносто процентов. Но сыграли в итоге оставшиеся десять, потому что… Ну кто мог предположить, что Костенька таким сообразительным и метким окажется?

После того, что случилось, Синявского задержали – и на фоне пяти трупов выпускать уже не собирались примерно никогда. Точнее, шести трупов, потому что Иван Юпшиц все-таки скончался по пути в больницу. И Гарик знал, что должен скорбеть, раскаиваться, обязан просто, это ведь по-людски… Но, если в душе эта смерть никак не отзывалась, ему оставалось лишь принять реальность.

Форсов тоже поступал, как правильно, как должен был. Только вот после долгой бури и крайне нелестной характеристики он не отказался от дальнейшей работы и даже стал на сторону ученика в диалоге с властями. Истинное значение для Гарика имело только это.

Да и как его отстранить, если с казино этим все непонятно? Дошло до наемников почти сразу! Обычно профайлерам приходилось попортить кровь преступникам куда активнее, чтобы те взялись или за оружие, или за кошелек. Хотя в этом случае даже Форсов не был уверен, что все сводится именно к казино…

Окончательно заклеймив Гарика позором за пренебрежение к таким высоким ценностям, как жизнь каждой божьей твари, наставник устало спросил:

– Ты хоть что-то по Ромбаревичу узнал?

– Плюс-минус всё, что надо, – отчитался Гарик. – Готов продолжить расследование, если меня немедленно не сожгут на костре!

– Да хотя бы ухмыляться прекрати! Иди работай.

– Я почти ушел. Но можно вопрос… По Синявскому точно все? Его из банки больше никто не выпустит?

– Точно, – подтвердил Форсов. – Я знаю людей, которые с ним работают. Они считают, что изначально Синявскому еще можно было хоть как-то помочь – в тот период, когда мать добивалась для него принудительного лечения. Но Юпшиц убедил его в безнаказанности и этим создал монстра. Константин Синявский совершенно уверен и не ставит под сомнение, что может убить любого человека, который ему не понравился. Также он готов убить человека, достойного смерти или, по его мнению, смерти желающего.

Гарик наконец помрачнел:

– То есть, на свободе больше года расхаживало живое оружие без тормозов?

– Ферму и ближайшие леса обыщут, если ты об этом.

– Ну, об этом тоже. Но я не уверен, что хочу знать, что там найдут.

Он рассказал все Майе сразу же, как только завершилась ритуальная головомойка со стороны Форсова. Гарик видел, что ей стало лучше уже после того, как она смогла задержать тех наемников. Собственно, поэтому ей и не сообщали, что наемники никакого отношения к Юпшицу не имели. Гарик без малейших угрызений совести выставил все так, будто их поимка стала ключевым фактором, который помог остановить адвоката. Майе казалось, что за словом «остановить» может скрываться только одно – Юпшица отправили в тюрьму! Гарик не стал ее разубеждать, а криминальных новостей она давно уже избегала.

Таким образом Майя не просто знала, что она в безопасности, она чувствовала, что причастна к этому. Из объекта спасения она превратилась в человека, который способен постоять за себя, даже если никого не будет рядом. Не то чтобы для нее это стало открытием – но напоминание точно не помешало!

После того, как Юпшиц ушел в мир иной, Марат Яковлев затаился. Уверенность в собственной правоте и жажда наживы его разом покинули, он осознал, что был неправ во всем. Гарик не собирался доверять его честному слову, он сделал все, чтобы у Яковлева хватало дел в тюрьме – и не оставалось времени названивать всем подряд.

Пока он был занят этим, Юдзи привычно возмущенно, но старательно собирал информацию о Евгении Ромбаревиче. Сначала Гарику было известно лишь то, что этот тип породнился с Сергеевыми через брак – и что он похож на ежа. Только не милого ежика из детского мультфильма, а чернобыльского мутанта, которому в первое попавшееся отверстие засунули трубочку и надули до невероятных размеров. Ромбаревич был не слишком высоким, среднего роста скорее, и плотным. Он напоминал квадрат в дорогих, но все равно плохо сидящих костюмах. Будто желая подчеркнуть сходство, он стриг черные волосы ежиком, который ему совершенно не шел, никогда не улыбался, смотрел на мир маленькими злобными глазками, а в довершение всего никак не мог – или не хотел – избавиться от привычки то и дело шевелить носом, раздумывая о чем-то. Такое очаровывает лишь в исполнении детишек и юных дев, в случае сорокалетнего мужчины больше напоминает нервный тик.

С этими исходными данными Юдзи и отправился на сбор данных. Теперь же хакер пришел с отчетом сразу на телевизор в квартире Гарика, появившись там пикселированным человечком в стиле видеоигр восьмидесятых.

– Ты тратишь жизнь бездарно, а потому мстишь всему миру, заставляя людей делать то же самое, – сразу же объявил он голосом, будто доносящимся через рацию – еще одна отсылка на старые игры.

– Раз у тебя есть время баловаться, задание было несложным, – рассудил Гарик. – Чего накопал?

Человечек Юдзи с экрана исчез, сменившись еще более примитивным изображением квадратного типа, в котором при должной фантазии можно было распознать Ромбаревича. Секундой позже рядом с ним образовались две внушительные клетчатые сумки.

– Ничего интересного, – вещал за кадром Юдзи. – Он из обычной семьи, никакой клановости, родители жили тихо-мирно. Он хотел большего, но не хотел эволюционировать. Он торгашествовал где получится – ну, штуки там всякие возил из заграницы, тут продавал за дорого, иногда еще машины пригонял.

– Образование у него хоть какое-то есть? Или из тех, кто «в раковину не гадит – уже умничка»?

– Второе. Он хотел денег, а не образования. Но все, за что он брался, делал умеренно плохо. Не настолько, чтобы присесть, кое-как перебивался, тут украл, там прогнулся и его в долю взяли, такое вот… Но ничего солидного он не добился бы никогда в жизни, если бы на него не позарилась богатая тетка.

Одна из клетчатых сумок распалась, как