Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

да и посредников в этой истории было многовато. Но определенный перелом уже произошел: Зоя поверила, что он действительно это сделал. Возможно, в глубине души она давно знала… а может, он не выдержал, сорвался на нее. Важнее то, что для нее такое понимание станет первым шагом к настоящему исцелению.

Разбирательство сейчас шло по делам всех, кто был связан с казино. В некоторых случаях, как, например, у Алины Чижук, обвинению сложновато было подобрать подходящие для преступления статьи. Но это так, формальность, разберутся со временем. Да и череда разводов загремит куда раньше, в этом Николай тоже не сомневался.

Он надеялся, что разговор с Сергеевым подарит чувство завершенности по этому делу, да не срослось. Не то чтобы он считал, что нужно расследовать дальше, нет… Все сложилось как надо. Просто осталось то паршивое ощущение, которое порой накатывало после некоторых дел, даже с его опытом: трагедии случились там, где их очень легко было избежать, где уже было счастье, просто его показалось недостаточно. Mea culpa, «моя вина»… А теперь уж и того, что было, не вернуть. Николай не любил эти мысли, они казались ему старческими, но и прогнать их было не так-то просто. Он привычно пережидал их, как плохую погоду.

Чтобы отвлечься, он погрузился в работу: со всеми расследованиями попробуй, доберись до написания статей! Он планировал заниматься только этим, не отвлекаться, однако паузу сделать пришлось, когда в его кабинет ворвалась Вера.

От природы жена была куда спокойней, чем он сам, а за годы существования рядом с ним привыкла заглядывать к нему незаметно, стучать, если ей требовалось его внимание. Не чтобы угодить ему, просто долгая семейная жизнь становится куда приятней, когда строится на простейших уступках. А уж если Вера врывалась к нему, это могло означать одно из двух: она счастлива или пришла беда…

Николай неизменно готовился к худшему, вот и сейчас он мгновенно отстранился от работы, перевел взгляд на жену, готовый как можно скорее разобраться, что происходит, поддержать, помочь… Но вместо тревоги он обнаружил довольную улыбку, горящий взгляд – и телефон, который чуть ли не к его лицу прижали.

– Коля, посмотри! Нет, ты только посмотри!

Он-то посмотрел, просто из-за замешательства не сразу понял, на что он, собственно, смотрит. Но потом разглядел, что это фотография, чуть размытая – Вера снимала издалека, да еще через заросли сирени. И даже так можно было разглядеть то, что происходило на соседнем участке.

Который принадлежал Матвею. Там, в тени деревьев, были установлены деревянные лежаки – не те пляжные, которые уносят и приносят по желанию, серьезные, альтернатива лавкам, на таких можно загорать, хотя старший ученик куда чаще предпочитал работать. Он и сейчас там устроился – ему, с учетом многочисленных повязок, пока что проще было полулежать, чем сидеть. Матвей просматривал какие-то документы, но Веру явно впечатлило не это. На снимке было четко видно: там же пристроилась Таиса. Свернулась удобно, как кошка, прижалась к Матвею и читала то же, что и он, но так, что на банальную совместную работу это точно не тянуло.

Ну надо же… Очень неплохо. Николай прекрасно знал, через что им пришлось пройти в той высотке. Это был кризис, а любой кризис способен принести серьезные перемены. Для Таисы их не было, она придерживалась одной стратегии поведения уже давно. Но вот то, что Матвей подпустил кого-то так близко не под влиянием острых эмоций, а на бытовом уровне… Крайне интересный случай, достойный дальнейшего наблюдения.

Если Николай с выводами не спешил, то Вера уже вовсю любовалась снимком.

– Ну, как тебе? – допытывалась она.

– Что за слежка за соседями? – нахмурился Николай. – И зачем мне это знать?

– Коля, сюда посмотри! Он же ее прямо приобнимает!

– У него пальцы перебинтованы так, что он ими еле двигает, она ему помогает документы перелистывать, вот и весь секрет!

– Ты злишься, потому что я тебя шуганула, – снисходительно пояснила Вера. – Но я не специально, тебе тоже важно, ворчун!

– Я злюсь, потому что ты ведешь себя как докучливая старуха. Не придумывай! Они на больничном и просто отдыхают в саду, первый раз, что ли?

Вера явно пропустила его речь мимо ушей, выводы она сделала специфические:

– Да, ты прав, я совсем как старуха: фото щелкнула, как попало, одни пиксели, ни композиции, ничего! А надо ж нормально, потом подарим им на свадьбу… Коля, я пойду из окна выше пересниму!

– Женщина! Вернись немедленно!

Она не обратила на него внимания, секунда – и не было в кабинете никакой Веры. Николай преследовать ее не стал, он достал из полки свои заметки по Матвею, отыскал несколько записей на нужную тему, усмехнулся, дописал «Начал принимать второе мнение», внес еще пару правок… А потом поймал себя на том, что настроение все-таки улучшилось, паршивое чувство, оставленное разговором с Денисом Сергеевым, начало отступать.

Вот и он, тот самый парадокс мышления, просто в новом проявлении…

Мир был абсолютно тем же, что и пару минут назад. Те же преступления. То же небо. Те же просьбы о помощи, прилетающие на почтовый ящик. Не изменилось ровным счетом ничего – кроме нового знания… Как будто все голоса в комнате звучали одинаково уныло, пока в них новой нотой не вкрался тот, который наконец разорвал монотонность.

И все тот же мир вдруг оказался совсем не плохим местом, к которому стоит присмотреться внимательней.