Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

уйдет Таиса. Лучшее, что он мог сделать для нее сейчас, было направить ее к лестнице. Там она сможет спастись, даже если полыхнет пламя, там безопасней. Самую большую нагрузку он взял на себя, и от этого было легче.

Он лично проверял дальние уголки, звал, объяснял, повторял… Один раз даже пришлось выбить плечом дверь кладовки, в которую зачем-то попрятались официантки. С этими, судя по диким взглядам, разговаривать было бесполезно, таких Матвею приходилось вышвыривать с этажа в самом буквальном смысле.

Ирония в том, что те, кто был виновен в этой ситуации, напрямую или косвенно, уже наверняка спаслись! Ирина Ларина, Ромбаревич, братья Сергеевы… Не важно, какие неприятности ждут их в дальнейшем, сегодня они точно выживут. Насчет себя у Матвея такой уверенности пока не было.

Он не следил за временем, знал, что не успеет до того, как вспыхнет пламя. Но это не так уж страшно… Была бы бомба – было бы страшнее. А зажигательной смеси потребуется время, чтобы огонь добрался до этого этажа, все должно получиться! Поэтому Матвей просто делал, что нужно, и даже допускал, что беды вообще удастся избежать, угрозы Ирины были блефом…

Не сложилось, конечно. Огонь был – и взрыв был, вот что куда хуже! Раздался оглушительный грохот, пол под ногами пошатнулся, пошел трещинами, Матвею едва удалось удержаться на ногах. Он даже допустил, что бомба все-таки была, но – нет. От настоящего взрыва тут все рухнуло бы куда быстрее! А сейчас, похоже, полыхнули неверно установленные канистры, их оказалось слишком много на небольшой территории.

Сначала пришел дым – просочился через трещины в полу, через решетки вентиляции. Черный, удушливый, то ли от зажигательной смеси, то ли от обилия пластика на этаже. Он притащил с собой жар, а скоро полетели и искры, пламя подбиралось все ближе… Времени мало, меньше, чем хотелось бы, но оно еще не закончилось! Только за веру в это Матвею и оставалось держаться.

Он не знал, все ли гости покинули этаж. Рядом он никого не видел, всё вроде как проверил, но дыма теперь было слишком много, электричество отключилось, тьма развеивалась последней автономной подсветкой и огнем, подбирающимся снизу. Может, кто-то и не убежал, но тут Матвею пришлось сдаться. Он сейчас сам оказался далековато от лестницы, времени на помощь другим больше не было.

Но даже понимая это, он не собирался поддаваться панике, и чувство направления он не утратил. Матвей прекрасно знал, куда нужно двигаться, и он мог бы добраться до лестницы, должен был… да не сложилось.

На кухне что-то взорвалось. Матвей понятия не имел, что именно, он не знал, что там вообще находится. Куда важнее было то, что его волной горячего воздуха отшвырнуло в сторону, а пламя на этаже уже поднималось открыто. Судя по тому, что происходило с полом, этаж под ним и вовсе превратился в единый котел.

Дышать здесь было нечем, Матвей только и мог, что отступить. Он оказался в игровом зале, уже частично поврежденном пожаром, но еще не поддавшемся огню – отчасти это было обеспечено тем, что окна рано треснули и выпали, поток воздуха изменился, жар не накапливался внутри. Однако для Матвея это стало послаблением, не спасением. Он видел, что до лестницы уже не добраться, никак, и теперь оставалось понять, куда можно деться отсюда… О том, что никуда нельзя, он себе думать запретил.

Его положение было паршивым, когда Матвей считал, что он тут один. Но стало только хуже, когда из облаков дыма рядом с ним появилась Таиса.

– Лестница только одна, до нее не добраться, я проверила, – как ни в чем не бывало сообщила она. – Придется думать над альтернативами!

Она не была беспечна, знала, насколько все плохо, и постаралась адаптироваться: она прикрывала рот мокрым полотенцем и где-то раздобыла себе кроссовки. Но это такие мелочи на фоне того, что ее вообще тут быть не должно! Винить ее за то, что она подвергла себя опасности, было вроде как абсурдно, она взрослая женщина, которая сама принимает решения. Однако Матвею сейчас было не до норм цивилизованного общества, значение имело лишь одно: она не имела права умирать, но упрямо рисковала собой! То, что ему можно, а ей нельзя, было нелогичным, и все равно интуитивно понятным.

Он знал, что упрекать Таису почти так же бесполезно, как Гарика, однако не выдержал:

– Ты должна была уйти!

– Без тебя я даже не собиралась, а ты не о том думаешь! Потом будешь ругаться!

«Потом» могло и не наступить, и все же она была права. Хуже становилось с каждой секундой, и казалось, что они никуда не денутся, не могут… Но должны! Это раньше жар и духота ослабляли его, мешали сосредоточиться, сейчас мысли снова стали ясными, силы вернулись… Похоже, состояние аффекта, и это хорошо, а плохо то, что применить его некуда!

Таиса тоже искала выход – и, как ни странно, нашла.

– Смотри! – Она указала на сложную систему карабинов и тросов, которыми оборудование казино крепилось к стенам и потолку. – Если используем это, сможем выбраться!

Она не сказала, куда они смогут выбраться. Но как будто непонятно! Сверху – небо, снизу – пламя, до лестницы не дойти, а рядом с ними разбитое окно… О том, что ведет оно прямиком в бездну, думать сейчас бессмысленно.

Матвей не был уверен, что это хороший план, но другого все равно не было. Как только он понял, что нужно делать, он действовал с привычным спокойствием. Если причитать и ронять все подряд, показывая миру, как ты напуган, лучше точно не станет! Поэтому он двигался с прежней уверенностью, так, будто у него не кружилась голова от недостатка кислорода. Он знал, что прямо сейчас всё зависит от него, Таиса просто не справится – сил не хватит.

Поэтому он снимал ненужные теперь столы, переплетал кабели, готовил подстраховку, закреплял карабины. Жар подбирался все ближе, подгонял лучше любого таймера. Таиса помогала, чем могла, и ни разу не упрекнула его в медлительности… И все равно Матвею казалось, что он сделал недостаточно. Когда они оба шагнули через осколки к пустоте, это было в большей степени тем самым прыжком веры, а не выполненным планом.

Матвей закрепил кабели, чтобы они принимали часть нагрузки на себя, но многое по-прежнему зависело от того, удержится он или нет. Таиса прижалась к нему так, как он велел, не спорила, обхватила обеими руками. Ее силы сейчас полностью уходили на то, чтобы не упасть, а его – чтобы удержать их