Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

такой грубый шаг не соответствует психологическому портрету Дениса Сергеева. Наемники наверняка хотели не убить Матвея, а подставить его или собрать компромат, иначе они не дождались бы, когда он покинет дом. Но даже это можно считать откровенной агрессией после того, как Сергеев договорился со старшим профайлером о перемирии, и ведь тогда он не врал!

С тех пор Николай успел навести справки о братьях Сергеевых. Официально они числились бизнесменами средней руки, свое истинное богатство неплохо скрывали, и это тоже говорило об уме и выдержке. Старший, Денис, был безусловным лидером во всем, это считывалось в каждой ситуации, при которой они появлялись вместе. Младший, Алексей, был трусоват, не уверен в себе и с удовольствием выполнял приказы брата. Получается, это все-таки Денис решил наемниками обзавестись? Но зачем? Слишком мало времени прошло, чтобы он переменил свое мнение, он даже не успел толком понаблюдать, не отступят ли профайлеры добровольно!

Это было вроде как небольшое противоречие, основанное не на фактах, а на догадках психолога. Но Николай прекрасно знал ценность своих догадок, и эта версия нравилась ему все меньше. Как это тогда понимать – простое совпадение? Конечно, у Матвея много врагов, и теоретически любой из них мог решиться на месть именно сейчас. Однако Николай предпочитал не объяснять значимые события своей жизни случайностями.

Именно поэтому он хотел лично заняться наемниками. Сначала он не лез, позволил полиции сделать первый шаг. Это и по закону правильно, и уберегает от неприятных разговоров с теми служителями закона, которые угрюмо не верят во «всё это ваше мозгокопание». Николай, в отличие от них, предпочитал не недооценивать союзников, он внимательно изучил результаты проведенных ими допросов.

Наемники действительно оказались профессионалами, но не элитой. Средний уровень, такого хватило бы, чтобы пробраться в обычный дорогой дом со стандартной сигнализацией, однако не ту крепость, которую построил себе Матвей – и это даже без поправки на присутствие Майи, которое они благополучно проворонили. Им полагалось установить в доме прослушку и обустроить грамотные, убедительные тайники с наркотиками и оружием, чтобы Матвея можно было подставить в любой момент.

При этом наемники не знали, кто был их изначальным нанимателем. Стандартная практика: используются посредники – как раз для таких случаев. Так что молчали они не из верности, дело просто зашло в тупик. Вот на этом этапе и предпочел вступить Николай.

Уезжая в участок, он ожидал, что Вера попытается его упрекнуть, он ведь в последнее время работал куда больше и активней, чем обычно! И он даже приготовился доказывать ей, что от такого не устает, он чувствует себя по-настоящему живым, как бы странно это ни звучало, его наконец-то отпускает проклятое ощущение, что время не просто уходит – оно уже ушло, для него так точно, и ему только и остается, что бессильно наблюдать за молодыми со стороны… Но Вера, должно быть, и так все это поняла. Перед его уходом она просто спросила, что приготовить к ужину, и больше ничего.

В участок он вошел уверенно, как входил десятилетиями до этого. А первое впечатление ведь многое определяет, и Николай не отменил свой возраст, но он был одет и двигался так, что никому и в голову не пришло спросить: «Дедушка, вы куда? Заявление о краже курицы оставляют в соседнем здании!». Он коротко пояснил, к кому пришел, а дальше уже дежурный связывался с начальством. Между моментом, когда Николай переступил порог участка, и входом в допросную прошло меньше десяти минут.

Вопреки тому образу, который активно продвигает массовая культура, – потому что он несомненно зрелищен! – двое задержанных не были избиты. Похвастаться они могли разве что синяками, которые наставили сами себе, пытаясь выбраться из ловушки охранной системы. В полиции же их никто не трогал, да и не собирался. Допрос тоже проводили самым стандартным способом: с ними просто говорили.

Правда, говорили достаточно долго, чтобы им это изрядно надоело. Вот и теперь при появлении Николая один из наемников сразу выдал ему претензию:

– Мы опять пойдем по этому кругу? Сколько можно?

– Семенов, а ты прям весь в делах? – равнодушно поинтересовался сопровождавший Николая следователь.

– Я смысла в этом не вижу! Я не отрицаю, что мы виноваты. Но мы сотрудничаем со следствием, это ж нужно учесть!

– Да, – кивнул второй наемник.

– Мы сдали имена тех, кто с нами связывался, – продолжил первый.

– И способы передачи денег, их тоже проговорили, – добавил второй.

– Мы дали достаточно подсказок, чтобы с этим работать!

– Да мы вам сами посоветовали, что делать!

Некоторое время Николай не вмешивался, он просто позволял им болтать, наблюдая со стороны. Похоже, первый наемник совершенно искренен. Он злится на заказчика, потому что считает произошедшее подставой – их явно не предупредили о том, насколько на самом деле опасен Матвей! И наемник понимает, что сядет, но сейчас он пылает гневом, питающим желание отомстить хоть кому-то.

С его товарищем все обстоит куда интересней. Он в основном поддакивает, и может показаться, что он просто ведомый. Но вся динамика отношений, которую можно было наблюдать на первых допросах, показывает, что они скорее равноправные партнеры. Значит, нынешнюю нерешительность стоит трактовать иначе – как паузу, которая нужна второму наемнику, чтобы обдумать все варианты.

– Вы знаете больше, чем сказали, – объявил Николай, глядя на второго наемника и бесцеремонно прерывая речь первого. – Вас предупредили, кто я такой?

– Форсов, – буркнул второй наемник. – Ну да.

– Имя показалось вам знакомым, вы что-то обо мне слышали. Что именно?

– Что вы можете скостить срок, если вам чего полезное подкинуть…

– Верно.

Это была очень упрощенная схема того, что проделывал прежде Николай, но вполне справедливая. Ему доводилось заключать такие сделки: если кто-то из задержанных предоставлял действительно ценные данные, способные изменить ход расследования, Форсов делал все, чтобы это получило достойное поощрение. Понятно, что официально такое оформить было нельзя – не в Америке ведь живут, где подобные сделки действительно практикуются! Всё держалось на честном слове, и психолог внимательно следил за тем, чтобы слово это соблюдалось.

За его карьеру не раз бывали случаи, когда следователь пытался в последний момент соскочить. Мол, задержанный нам уже разболтал все, что нужно, зачем идти на уступки, куда он денется? Но Николай раз за разом терпеливо пояснял, что люди, получившие срок, не исчезают в никуда. Он попадают в социум, причем довольно специфический, в котором будут болтать о случившемся. Если сделка сорвется, они уже ничего не переиграют, но другим расскажут обязательно. Если же все будет выполнено как надо, с именем Николая Форсова будет связана репутация