Один из нас виновен - Стив Кавана

— Картин?

— В рамах. Попроси Билла Кеннеди прислать снимки содержимого фургона, сделанные его агентами. Помнишь репродукцию Моне в квартире Молли? Ты сказала, что она там не к месту.

— Помню. Наверное, повесили её, чтобы скрыть следы покраски.

— Они скрывали не пятна крови, Блок. Как у Реймонда дела с образцами ДНК из Хэмптонса?

— Говорила с ним час назад. Он обработал высохшие соскобы и загрузил их в аппарат для быстрого анализа ДНК. Результаты будут через час или два, затем понадобится ещё несколько часов для загрузки и поиска по базам.

— Пусть пока отложит. Есть кое-что важнее. Попроси его вернуться в квартиру Молли и обследовать стену.

— Мы уже прошлись по ней ультрафиолетовой лампой. Больше ничего не видно.

— Лампа не нужна. Пусть возьмёт металлоискатель.

Я закончил разговор и вернул телефон Гарри. Мы подошли к концу коридора и посту охраны. Мне отдали личные вещи: телефон, деньги и отцовский медальон со святым Христофором, который я носил каждый день. Снимал его только в тюремной камере, а в последнее время это случалось слишком часто.

— Судья потребует, чтобы ты извинился перед ней при присяжных, — сказал Гарри. — Если не собираешься, можешь сразу оставить вещи мне. Подержу, пока ты будешь ночевать здесь.

— Кого Райли вызовет следующим?

— Джеффа Гилберта, руководителя кампании Патрика. Думаю, он нужен как свидетель, чтобы подтвердить вражду между Ванессой и потерпевшей. Потом криминалист, за ним Бен Ларкин, последним — Патрик Вандерпул.

— Тогда надо пройти через это побыстрее. Теперь другого выхода нет: придётся разоблачить Ларкина. Спрошу, заплатили ли ему за преследование Ванессы. Когда он станет отрицать, попробую предъявить запись разговора в «Тако Белл».

— Думаешь, судья разрешит?

— С тайными записями трудно даже в обычных обстоятельствах. С этой судьёй — сомневаюсь. Но попробовать необходимо.

— Ваша честь, прошу прощения за свои слова, — сказал я.

Райли едва не потирал руки. Присяжные наблюдали довольно равнодушно, но я заметил: трое в первом ряду подались вперёд и внимательно слушали. Обнадёживаться было рано. Для обоснованного сомнения достаточно одного присяжного, и всё же мне показалось, что отношения между мной и судьёй их заинтересовали.

Гарри закрыл лицо руками, но подглядывал на меня сквозь пальцы. Наша клиентка сидела с каменным лицом, как мы её и попросили.

— И это всё? — спросила судья Таннер, не скрывая раздражения. Она по-прежнему злилась.

Я разозлил целую вереницу судей. Но за ними тянулась ещё более длинная очередь полицейских и прокуроров. Для меня это было поводом для гордости.

— Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили.

Не лучшее извинение. Но и не худшее — бывшая жена подтвердит.

Судья медленно постукивала ручкой по столу и смотрела на меня. Трое присяжных наблюдали за нами.

Я ответил взглядом.

Улыбнулся.

Ей это не понравилось.

Она покачала головой, повернулась к Райли и сказала:

— Вызывайте следующего свидетеля.

Политический консультант Джефф Гилберт не принадлежал к людям, которых хочется видеть на своей стороне. Дорогой костюм, сшитый по мерке, заказная голубая рубашка, тёмно-синий галстук, туфли ручной работы. На волосатом запястье болтался «Ролекс». Борода аккуратно подстрижена, как и брови; волосы тщательно уложены. Он походил на человека, который притворяется богатым, хотя я не сомневался, что денег у него хватает. Богатство ему не шло. Словно всю одежду он украл.

Райли не торопясь провёл Гилберта через вводные вопросы: кто он, чем занимается в кампании Патрика Вандерпула и кто ещё там работает, в том числе Молли Грин.

— По тому, как Ванесса разговаривала с Молли, было ясно, что она её ненавидит, — сказал Гилберт. — Ревновала мужа к молодой красивой женщине, с которой тот часто общался. Разумеется, между Патриком и Молли ничего не было. Но это не остановило безумную ревность Ванессы. Однажды я услышал, как она угрожала Молли. Велела держаться подальше от её мужа.

— Вы восприняли это как угрозу?

— Ещё какую, — ответил Джефф.

— Больше вопросов нет.

— Возьмёшь этого? — спросил я Гарри.

— Конечно. Думал провести коротко и ясно. Два удара подряд, — ответил он. Гарри часто представлял перекрёстный допрос боксёрским поединком.

— Действуй.

Так и поступают мастера. У молодых неопытных адвокатов на каждого свидетеля исписаны блокноты вопросов. Их так учат. И дело не только в почасовой оплате: часто они забрасывают свидетеля вопросами, боясь упустить важную подробность.

Забывают, что иногда ответ не имеет значения. Иногда сам вопрос важнее любого ответа.

Гарри поднялся.

Ударил слева.

— Сколько вам платят за работу в кампании Патрика Вандерпула?

Гилберт посмотрел на Райли, затем на судью. Ждал возражения. По его мнению, заработок отношения к делу не имел. Но Райли не возразил: он всё ещё остерегался вмешиваться в неизвестный ход допроса. Как бы это не обернулось против него.

— Я обязан отвечать? — спросил Гилберт.

Судья кивнула.

—