Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

она была в этом убеждена. Он явился к ней в самый тяжелый период ее жизни и наполнил ее дни новым смыслом. Но могла ли она быть уверена сейчас в своей любви, когда голос и взгляд другого мужчины вызывали в ней такие страсти, о каких она даже не подозревала ранее. Любовь была чувством священным в ее глазах, поэтому она должна была заставить себя заглянуть в прошлое и безжалостно спросить свою совесть, каковы были ее чувства к Сильвестеру, прежде чем она узнала, что любовь к ней, как к женщине, заняла место его прежнего отцовского чувства к ней.

Ее пылающие щеки ответили за нее. Ее жизнь никогда не была полной без его присутствия. Она чувствовала себя одинокой и недовольной. Когда приехал Энсайн, она думала, что ее прежнее тревожное состояние осталось в прошлом, но письмо от Сисилии, описывавшей, как болен и печален Сильвестер, отняло эту обманчивую мечту. По безумному биению сердца при звуке его голоса, по стремлению души соответствовать всякому расположению его духа, по глубокому спокойствию, которое она чувствовала в его присутствии, по тревоге, овладевавшей ею в его отсутствие, она знала, что любила Сильвестера так, как не могла никогда полюбить его молодого и, может быть, более благородного соперника. И все же она колебалась. Почему?

Совесть и уважение к самой себе требовали, чтобы образ, перед которым она готова была преклониться, был достоин ее обожания.

«Я должна любить его и душой и телом, а как я могу это сделать, если я знаю, что в его жизни есть некая тайна, а в сердце фальшивая нота. Если бы я могла узнать, что за тайну он скрывает от меня и почему называет себя пленником в тюрьме! Он кроток, ласков, любит делать добро, старается вести меня по пути чистоты и благоразумия, а между тем что-то недоброе время от времени проскальзывает в его взгляде и нервном тоне. А между тем свет уважает его, и люди считают его порядочным бизнесменом и стараются заручиться его поддержкой. Если бы я знала тайну его сердца! — подумала она. Как сложно было девушке в эту ночь. С одной стороны — чистосердечность, преданность, стабильность со всеми составляющими спокойствия и счастья, с другой — любовь, признательность, восторг и тайна…Сердце разрывалось при мысли бросить Сильвестера, совесть смущалась при намерении отказать Энсайну. Она так и не приняла решения, когда встала и начала убирать свои наряды.

Что-то лежало на ее зеркале, что заставило ее вздрогнуть. Это был небольшой конверт, адресованный ей.

В письме было следующее:

«Человек не всегда ответствен в своих поступках в минуты большого потрясения или волнения. Но если, он считает, что говорил необдуманно, или поступал неблагоразумно, он обязан исправить свою вину; и вот для чего я пишу это письмо. Поола, я люблю вас, не так как прежде, по-родительски, но страстно, пылко, со всей силой моей разочарованной жизни, как любит человек, для которого на свете существует только одна женщина. Я это слишком ясно показал вам сегодня. Если другой уже заслужил вашу любовь, тогда забудьте, что я испортил вашу жизнь словами горячее, чем должен произносить отец. Я не увижу вас за завтраком и, вероятно, за обедом, но когда наступит вечер, я увижу или дорогую подругу моей души, или дочь моей одинокой жизни, как вам подскажет ваше сердце. Эдвард Сильвестер».

Мисс Белинда очень удивилась, когда, проснувшись утром, почувствовала, что ее обнимают любящие руки. Подняв глаза, она увидела Поолу с пылающими щеками и с опущенными глазами; угадав, может быть, в чем дело, она приподнялась на постели и спросила:

— Что случилось? По твоему лицу видно, что ты не спала всю ночь.

Вместо ответа, Поола подала ей письмо Энсайна. Мисс Белинда прочла, со знаками одобрения, и, закончив, значительно кивнула головой, потом пристально посмотрела на Поолу.

— И ты не знаешь, что ответить? — спросила она.

— Знала бы, если… Ах! Тетушка, вам известно, что мешает мне! Я это видела по вашим глазам. Есть другой…

— Но он не объяснялся? — горячо воскликнула тетка.

Не отвечая, Поола подала ей другое письмо, а потом спрятала голову в одеяле, ожидая, что скажет тетка.

Она не торопилась с ответом и, наконец, сказала со вздохом, очень уныло раздавшимся в ушах девушки:

— Это поставило тебя в неловкое положение. Я сочувствую тебе, дитя мое. Очень тяжело отказывать благодетелю.

Поола прижалась к груди тетки и опять обвила руками вокруг ее шеи.

— Но разве я должна отказать? — спросила она.

Мисс Белинда нахмурила брови.

— Мне жаль, что ты задаешь мне подобные вопросы, — ответила она.

Поола вскочила и посмотрела на нее с внезапной решимостью.

— Тетушка, — сказала она, — что вы имеете против мистера Сильвестера?

Мисс Белинда покачала головой, тихо оттолкнула девушку, торопливо встала и начала поспешно одеваться. Когда она совсем приготовилась к завтраку, она привлекла к себе Поолу и ответила на вопрос.

— Я имею против него то, что не совсем понимаю его. Я боюсь, что в его жизни есть какая-то нехорошая тайна, Поола. Я никогда не чувствую себя с ним свободно, как ни восхищаюсь его разговором и ценю, несомненно, благородные порывы его сердца.

— Он пережил так много горя! — произнесла Поола слабым голосом, пораженная этим отголоском своих собственных сомнений.

— Да, — ответила тетка, — горе склоняет голову и затуманивает глаза, но не делает взгляд нерешительным.

— Смотря какое горе, — доказывала Поола, опровергая свои собственные сомнения так похожие на теткины. — Он необыкновенный человек. Я не говорила вам, тетушка, но обстоятельства, сопровождавшие смерть кузины Уоны, были особенно тяжелы. У него был с ней серьезный разговор в то самое утро, как она была убита, между ними произошла перебранка и он оставил ее всю в слезах. После этого он увидел ее уже бездыханной.

— Ты знаешь, в чем была причина их ссоры? — тревожно спросила мисс Белинда.

— Нет, но предполагаю, что это относилось к делам, так как ничто другое не могло возбудить гнев кузины Уоны.

— Мне не нравится слово «дела», оно слишком неопределенно, как и слово «благотворительность». Ты сама никогда не чувствовала никаких сомнений относительно мистера Сильвестера?

— Ах! Вы затронули меня за живое, тетушка. Может быть, у меня были сомнения, но когда оглядываюсь назад, я не вижу, чтобы они имели какое-нибудь прочное основание. Положим, тетушка, что он был просто несчастен, и я со временем узнаю, что я оттолкнула от себя человека, сердце которого было омрачено только горем? Я никогда не прощу себе этого.

— Стало быть, ты очень его любишь?

Лицо девушки внезапно просияло.