Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Джен. Единственным, кто приходил на ум, был Джонни, адвокат Ника. Довольно скользкий тип, но он всегда был любезен со мной. Последний раз, когда мы с ним разговаривали, мне показалось, он мне сочувствует. Я могла бы спросить, что с домом, сказать, что мне нужно поговорить с Ником о том, как вернуть свои вещи…

Дрожащими руками я набрала его рабочий номер и, когда секретарша взяла трубку, постаралась, чтобы мой голос прозвучал ровно:

— Алло, это Наташа Уоррингтон. Могу я поговорить с Джонни?

Было уже шесть часов, но никто еще не собирался домой. Меня попросили подождать, потом сказали, что Джонни на совещании, но перезвонит мне сразу же, как только освободится. Он позвонил уже после девяти. Он был в каком-то пабе, его голос то и дело заглушался шумом других голосов и звоном бокалов на заднем плане.

— Как дела, Наташа? — спросил он. — Я думал о тебе. Хотел позвонить, но… был не уверен… не хотел влезать…

Он застал меня в тот момент, когда я жевала тост — единственное, что я съела за день. Мой рот пересох, крошки застряли в горле. Я глотнула холодного чаю и постаралась спросить небрежно, а не отчаянно:

— Ты не видел Ника?

— Нет, уже несколько недель, с тех пор как он уволился.

— Да. Точно… — Мое сердце забилось быстрее. Перед глазами предстало тело Ника, плавающее в озере. Но я должна была вести себя как обычно, так, будто верила, что он жив.

— Все в порядке? — спросил Джонни. — Могу чем-то помочь?

Я попыталась взять себя в руки.

— Полагаю, ты уже знаешь, что он сменил замки в доме.

— Что? Нет, я не знал. Я бы никогда ему такого не посоветовал, Наташа, поверь мне. Мне очень жаль, я и понятия не имел. Это жестоко.

— Да, дерьмово. Безо всякого предупреждения. Там все мои вещи, и мне они нужны.

— Конечно. И Ник тебя не пускает?

— Нет. Он забрал Эмили, я не могу до него дозвониться. Думала, может, ты…

— Я больше его не консультирую, — быстро ответил Джонни. — С тех пор как его лишили прав. Да и семейное право не мой конек. Прости, Наташа.

— Я только хотела попросить, не мог бы ты передать послание. Как друг.

— Да, но я давно с ним не разговаривал.

По мне пробежала дрожь.

— Правда? Как давно?

— Хм-м-м, дай подумать. На той неделе мне потребовалось срочно связаться с ним по поводу одного контракта, там были проблемы, которые он не решил, когда уходил.

— И…? Ты с ним связался?

— Ну, пришлось оставить несколько угрожающих сообщений, прежде чем он наконец перезвонил, — Джонни еще что-то говорил, но я его больше не слушала. По телу разливалось облегчение, на глаза навернулись слезы. Я не убийца. Мне не придется идти в тюрьму.

— Слушай, я с радостью передам твое сообщение, Наташа, дорогая, но я не могу ручаться, что он поступит как порядочный человек. Возможно, тебе придется тащить его в суд.

— Да, знаю…

Повисло долгое молчание. Мои мысли закрутились, в голове стали вспыхивать взаимосвязи. Ник жив. Джен и Эмили неизбежно должны быть с ним — возможно, они все еще в Озерном краю, а может, уже куда-то переместились. Как многое известно Джонни о том, что происходит? Он держится так, будто он на моей стороне, но могу ли я ему доверять? Ник наверняка еще слаб от полученных ранений, но скоро поправится. Что он тогда предпримет?

Моя жизнь в опасности?

Джонни нарушил тишину.

— Хотя идти в суд бывает довольно затратно, — сказал он. — Попробую его вразумить. Дай мне несколько дней, я перезвоню. Кстати, где ты сейчас живешь?

— К сожалению, не могу тебе этого сказать, — ответила я и, внезапно испугавшись, повесила трубку.

Глава 36

Тогда

Дженнифер

Ники шел на поправку. По крайней мере, физически. Он все еще чувствовал слабость и страдал от головных болей, но уже мог ходить. Его избитое лицо постепенно заживало, отеки спали, синяки из багровых побледнели до болезненно-желтых. Когда он впервые вышел из комнаты, Эмили отнеслась к нему настороженно и отказывалась на него смотреть, но теперь привыкла. Единственное, чего она не понимала, — это почему он больше не мог поднимать ее и раскачивать.

Большую часть времени он проводил в гостиной, с ногами на диване и согретыми ноутбуком коленями. Иногда играл в компьютерные игры: гонки на машинах или что-то кровавое, в жанре научной фантастики, — но в основном закупался перед днем рожденья Эмили. Каждый день приезжал курьер с подарками: куклами, плюшевыми мишками, нарядом принцессы-феи с диадемой и волшебной палочкой, книжками, пазлами, набором игрушек для купания, деревянной фермой, детским планшетом для изучения цветов и счета, розовым самокатом вместе со шлемом — и это только то, что я помню. Он заказал праздничное дизайнерское платьице из розовой парчи стоимостью почти в триста фунтов, сотню серебряных воздушных шариков и огромный шоколадный торт с глазурью, на которой было написано ее имя. Это было не просто чудовищно расточительно, это было безумно. Похоже, в голове Ники складывались картины грандиозного семейного торжества, но в реальности мы все еще прятались в Озерном краю и отмечать собирались втроем.

— Купи ей побольше одежды, — настаивал он. — Выбери, что нравится. Стелла Маккартни, Армани, Дольче и Габбана — они все делают детские вещи. Наташа одевала ее в какой-то ширпотреб, но Эмили — принцесса. Ей нужен твой вкус.

Изучив в Интернете дизайнерские коллекции для детей, я заказала несколько вещей на осень, в основном цветастые лосины и кофточки, потому что она умудрялась пачкать их с устрашающей скоростью. Еще я купила ей зимний комбинезон и миленький желтый дождевик в комплекте с шапочкой и резиновыми сапожками в цветочек. Лето подходило к концу, становилось все холоднее. Если мы застрянем здесь надолго, нам понадобится вся подходящая одежда для плохой погоды.

В прошлом я часами фантазировала, как буду наряжать Эмили, когда она станет моей, но теперь, покупая ей одежду, чувствовала тяжесть на сердце. Я как будто одолжила чужую куклу: мне дали поиграть с ней, но только на том условии, что однажды я ее верну. Ники верил, что наше положение прочно, но мне оно казалось очень хрупким, и я боялась слишком привязываться.

Не то чтобы у меня была такая возможность. Меня терпели, пока не было никого получше, но, едва Ники встал с постели, Эмили требовала только отца. Папе приходилось надевать ей обувь, застегивать куртку, чистить зубы, резать банан, читать сказки на ночь. Только папа мог петь ей детские песенки, мне присоединиться не