Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

class="p1">– Я поняла. В твоих глазах я меркантильная, да? Все мои университетские бойфренды были мажорами. А за Чжан Шэна я вышла только из-за его высоких доходов. И ты решил, что деньги – единственное, что может удержать меня. Ты обычный парень, у тебя ни связей, ни капитала, а состояние честным трудом не сколотишь. Поэтому ты так отчаянно хотел разбогатеть, что даже пошел на убийства. Ты верил, что только когда у тебя, то есть у нас, будет достаточно денег, я по-настоящему буду принадлежать тебе. Так?

– Сяотун… Разве я был не прав?

Су Сяотун заплакала:

– Если бы это было правдой, зачем же я вышла за тебя год назад?

– Потому что в тот момент ты была крайне уязвима и беспомощна, – тихо ответил Гу Лэй. – Я оказался рядом, когда тебе требовались утешение и поддержка. Помогал заботиться о Сяоляне, брал на себя бытовые хлопоты… Ты была благодарна. Из чувства долга не смогла отказать, когда я предложил тебе руку и сердце. Сяотун, я чувствую людей, особенно тебя. Я никогда не ошибаюсь.

– Но я все-таки стала твоей женой! Этого что, недостаточно?

– Естественно, мне этого недостаточно. Твое отношение ко мне после свадьбы ясно показало: ты не испытываешь ко мне настоящей симпатии, не говоря уже о любви. Сяотун, ни одна счастливая пара не устанавливает правила «раз в месяц». Только тот, кто воспринимает супружеский долг как обязанность, вводит такие жесткие ограничения. Я горел как пламя каждый день. Разве ты не чувствовала? Нет, конечно чувствовала. Жаль только, что мне так и не удалось зажечь ответный огонь в тебе.

Су Сяотун замерла с открытым ртом, не находя слов.

– Поэтому я думал днем и ночью – чего же мне не хватает? Я не красавец, но и не урод, во всяком случае не хуже твоего бывшего, Чжан Шэна. У меня хорошее здоровье, спокойный нрав, я отлично готовлю, не имею вредных привычек, ответственно отношусь к семье. И главное – я безумно люблю тебя, лелею каждый твой вздох. Уверен, на всем свете не найти второго такого надежного и преданного мужчину. Но даже этого оказалось мало. И тогда я понял. Мне не хватало того самого «шика» – этой безрассудной щедрости, с которой богачи сорят деньгами глазом не моргнув. Такое нельзя подделать. Мне нужно было по-настоящему разбогатеть.

Су Сяотун зажмурилась от мучительной боли. Она долго молчала, прежде чем прошептать:

– Но зачем было убивать? Разве мы уже не обеспечили себе место в числе наследников после того, как завоевали доверие Гун Ямэй?

– Да, но я не мог ждать, пока она умрет своей смертью. Твое равнодушие лишало меня всякой уверенности. С каждым днем твои душевные раны заживали, ты все меньше зависела от меня. Ты не говорила этого прямо, но я чувствовал. Особенно когда твой богатый бывший снова появился в нашей жизни…

– Погоди… Ты о чем? Мой бывший… Чжоу Сыда? Откуда ты вообще знал, что он со мной связался? Я же тебе ничего не говорила… – До нее вдруг дошло. – Ты… ты тайком проверял мой телефон? Следил за моими контактами?

– Прости, Сяотун, я слишком сильно переживал. – Гу Лэй нервно усмехнулся. – Но потом ведь и ты проверяла мой телефон, так что мы квиты.

– Если ты читал нашу переписку, то должен был понять – я не сделала ничего предосудительного. Он приехал в Лиши и приглашал меня встретиться, но я отказалась.

– Да, внешне ты сохраняла вежливую сдержанность, но осмелишься ли сказать, что твое сердце не дрогнуло?

К горлу Су Сяотун подкатил комок, она не могла произнести ни слова. Отрицать обвинения мужа было бессмысленно. Су Сяотун тут же осознала, что Гу Лэй наблюдал за ее состоянием после каждого контакта с Чжоу Сыда.

– Признаю, во мне действительно что-то шевельнулось, – наконец выдавила она, – но это была просто ностальгия по ушедшим чувствам. Ты считаешь это душевной изменой? Гу Лэй, ну почему ты такой ранимый?

– Я знал, что ты не поймешь, – спокойно ответил он. – Ты никогда не поймешь, как сильно я тебя люблю.

– Тогда объясни мне, откуда взялась эта твоя нездоровая, почти одержимая любовь?

– Странный вопрос. Разве для любви нужны причины?

– Для влюбленности – может, и нет. Но любить до такой степени… Тут уже без причин не обошлось.

Гу Лэй глубоко вздохнул и уставился в решетку:

– Хорошо, я расскажу. Думал, эта история так и сгинет со мной в могиле… В средней школе я учился в сельской глубинке. Подростковый возраст – время первых романтических чувств. Для моих одноклассников было нормально влюбляться, нравиться друг другу. Но я был исключением. Моя семья была беднее всех. Я носил рваную одежду, из дырявых ботинок торчали пальцы. Надо мной смеялись, девочки мной брезговали, и я платил им той же монетой… До того дня, когда увидел ее. Впервые в жизни сердце бешено застучало. Но это была не реальная девушка… Это была девушка с обложки журнала. Миловидная, с лучезарной улыбкой. В тот миг я полностью потерял голову: «Как на свете может существовать такое очаровательное создание?» Журнал принес один одноклассник. Это было какое-то молодежное издание. На обложке – обычная девушка, не знаменитость. Я даже имени ее не знал… В обмен на неделю выполнения домашних заданий я выпросил этот журнал. С тех пор она всегда была со мной. Достаточно было взглянуть на ее фото – и на душе становилось тепло.

Во втором классе, в начале второго семестра, наш классный руководитель строго запретил приносить в школу любые посторонние книги и журналы. Казалось бы, мне следовало оставить этот журнал дома… Но к тому времени я уже вообразил, что модель с обложки стала моей девушкой. Все вокруг меня презирали, даже взглянуть не удосуживались – только она никогда не причиняла мне боли, всегда смотрела на меня и улыбалась. Она стала моим единственным утешением в жизни, я просто обязан был носить ее с собой.

И вот однажды днем классный руководитель устроил внезапную проверку. Он методично обыскивал каждую сумку, безжалостно рвал и конфисковывал любые «запрещенные издания». Когда он приблизился ко мне, я запаниковал. Учитель вытащил из моего рюкзака журнал… Я вдруг осмелел – выхватил журнал из рук учителя и умолял не рвать его, клялся, что больше никогда не принесу его в школу. Но мой поступок был вызовом учительскому авторитету. Он пришел в ярость и решил во что бы то ни стало отобрать журнал. А я, прижав его к груди, отчаянно сопротивлялся. Учитель позвал нескольких крепких одноклассников. Они силой разжали мои пальцы и вырвали