Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

тебе поступить, как тебе подскажет твое сердце, уверен, что ты сделаешь это достойным образом, соответствующим твоему имени и воспитанию. Он поцеловал дочь и спокойно вышел из комнаты.

А Сисилия? С минуту она стояла как окаменевшая, потом ее стала бить дрожь, она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Но вдруг вскочила, лицо ее пылало, глаза сверкали.

— Я не могу сомневаться в нем, — прошептала она, — это значило бы сомневаться в моей собственной душе. Он достоин, если достойна я, он правдив, если правдива я, я не буду пытаться разлюбить его!

В этот момент дверь гостиной отворилась и вошли Сильвестер и Поола.

Сисилия тотчас встала, но не решилась подойти к ним.

— «Они пришли к моему отцу», — подумала она.

В эту минуту в гостиную вошел Стьюйвесант, и Сильвестер начал без всяких предисловий решительным тоном.

— Я приехал, — сказал он, поговорить с вами о сообщении, присланном вам человеком по имени Голт. Вы получили его?

Стьюйвесант вспыхнул и коротко проговорил:

— Получил.

— Следовательно, я могу заключить, что вы считаете моего племянника нечестным человеком?

— Это было главным источником моего сожаления, что я не могу более уважать племянника человека, которого я так уважаю, как вас, ответил Стьюйвесант. Уверяю вас, что я очень сожалею об этом.

— Мистер Стьюйвесант, — сказал Сильвестер, — мой племянник честный человек. Если вы мне позволите отнять у вас несколько минут, мне кажется, я могу вас в этом убедить.

— Я буду очень рад, — заметил Стьюйвесант, взглянув на смежную комнату, где он оставил свою дочь, — мне всегда нравился этот молодой человек. Вы как будто больны, мистер Сильвестер, — прибавил он.

— Благодарю, я здоров.

Бросив взгляд на Поолу, он вышел из комнаты со взволнованным директором. Сисилия поспешно подошла к двери гостиной и отступила, Поола молилась. Но через несколько минут чувства преодолели ее робость, она подошла к своей приятельнице и обняла ее.

— Будем молиться вместе, — шепнула она.

Поола отступила назад и взглянула на свою подругу.

— Вы знаете, что все это значит? — спросила она.

— Догадываюсь, — было тихим ответом.

Поола удержалась от рыдания и прижала Сисилию к груди.

— Он любит меня, — прошептала она, и в эту минуту делает то, что, по его мнению, должно нас разлучить. Он благородный человек, Сисилия, такой же благородный, как Бёртрем, хотя когда-то сделал… Она остановилась. — Пусть он сам скажет, — прибавила она. — Стало быть, Бёртрем человек благородный, — робко сказала Сисилия.

— А вы разве сомневались в этом?

— Нет.

Обе девушки сидели, обнявшись, и ждали. Вдруг обе встали. Стьюйвесант и Сильвестер спускались с лестницы. Сильвестер вошел первый. Он прямо подошел к Пооле, обнял ее и поцеловал в лоб.

— Моя невеста! — прошептал он.

Поола приподняла глаза с неописуемой радостью, взгляд Сильвестера был ясен, но необыкновенно торжествен и спокоен.

— Я сказал ему все, — сказал он, — он человек не только справедливый, но и сострадательный. Так же, как и вы, он говорит, что о человеке надо судить так, каков он есть, а не так, каков он был.

Взяв Поолу под руку, он стоял и ждал прихода Стьюйвесанта.

— Где моя дочь? — спросил Стьюйвесант, входя.

— Я здесь, папа.

Он протянул руки, и дочь бросилась к нему.

— Сисилия, — сказал он с волнением в голосе, — я обязан сообщить тебе, что мы все ошибались, обвиняя мистера Бёртрема Сильвестера. Мистер Сильвестер убедил меня, что племянник его совершенно невинен. Обвинение касается другого человека.

— О! Благодарю вас! Благодарю! — сказала Сисилия Сильвестеру. — Так его не в чем упрекать? — обратилась она к отцу.

Стьюйвесант колебался.

— Воровства в банке, где он служит кассиром, конечно, недостаточно для того, чтобы засомневаться в его честности, — сказал он, — но…

В эту минуту раздался звонок.

— Ваш отец хотел сказать, — сказал Сильвестер, — что мой племянник так честен, что никогда не изъявил бы притязания на вашу руку, если бы на его имени лежала какая-нибудь тень.

— Человек, укравший денежные бумаги, будет найден, — сказала Сисилия.

Как бы в подтверждение ее слов, дверь отворилась.

Посыльный из банка подошел к мистеру Стьюйвесанту.

— Письмо от мистера Фольджера, — сказал он.

Стьюйвесант взял письмо, прочел его и сказал с удивлением:

— Мне кажется это невозможным, но Гопгуд скрылся.

— Гонгуд скрылся? — обратился Стьюйвесант к посыльному.

— Именно так, — ответил тот, — его не видели со вчерашнего вечера. Жена говорит, что он вошел к ней, поцеловал ее и ребенка, потом оказалось, что он взял кое-что из одежды.

— Гм! А я так верил этому человеку.

— Я верю ему и теперь, — сказал Сильвестер, когда дверь затворилась за рассыльным. — Если Гопгуд убежал, то это по великодушной, хотя ошибочной мысли пожертвовать собой для спасения человека, которого он считает виновным.

— Нет, здесь от него записка, опровергающая это предположение. Она адресована мне. — возразил Стьюйвесант.

«Милостивый государь, я прошу прощения у вас и у мистера Сильвестера за то, что оставляю свою должность так внезапно. Но я оказался недостоин возложенного на меня доверия, я не могу более видеть тех, кто верил моей честности. Если я могу принести деньги назад, вы увидите меня опять, если нет, будьте добры к моей жене и дочери в память тех трех лет, которые я верно служил вам. Джон Гопгуд».

— Я этого не понимаю, — вскричал Сильвестер, — это похоже… Как будто он знает, где деньги.

— Я начинаю надеяться, — проговорила Сисилия.

Бросив радостный взгляд на Сисилию, Поола подошла к Стьюйвесанту и шепнула ему что-то. Он тотчас выглянул в окно на экипаж, стоявший у дверей, кивнул головой, улыбнулся и вышел.

— Приготовьтесь, — сказала Поола Сисилии.

Через несколько минут Стьюйвесант вернулся вместе с Бёртремом.

— Мистер Сильвестер, — сказал он кассиру. — Мы получили сообщение из банка, Гопгуд бежал и пишет, что он знает что-то о воровстве.

— Гопгуд, швейцар!

Это восклицание относилось не к Стьюйвесанту, а Сильвестеру, к которому Бёртрем обернулся с изумлением.

— Да, я никогда в жизни не был так удивлен, — ответил Сильвестер.

— Мистер Сильвестер, — продолжал Стьюйвесант, — здесь есть девушка, так потрясенная этим известием, что вы один можете успокоить ее.

С краской на лице, Бёртрем поспешно подошел к Сисилии.

— Мисс Стьюйвесант! — воскликнул он и, взглянув на нее, забыл обо всем в беспредельной радости.

— Да, объявил отец, — она ваша; вы заслужили ее руку и сердце.

Бёртрем наклонил голову в невыразимом волнении, потом обернулся к Стьюйвесанту и воскликнул:

— Вы очень добры, но я еще не заслужил ее. Бегство Гопгуда не снимает подозрения со служащих в банке. Пока настоящий преступник не будет найден, я должен преодолеть мое нетерпение. Я так люблю вашу дочь, что хочу, чтобы имя ее жениха было безукоризненно