Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Продано! – послышался голос леди Брейл среди шарканья и бормотания, последовавших за стуком молотка. – Дженнифер, ты слышала? Да еще нашему дорогому другу лорду Эмблсайду! Троекратное ур-ра! – Леди Брейл игриво вскинула руку, словно оперная дива. Пританцовывая, сделала два больших шага назад. И наткнулась прямо на острие гвизармы, которую держали Мартин и сэр Генри Мерривейл.

Звук, сорвавшийся с губ леди Брейл, сложно описать словами. Представьте себе стон волынки, которая тянет одну пронзительную испуганную ноту, становящуюся все выше и выше, пока не перерастает в отчаянный оскорбленный вопль. Примерно на десять секунд этот звук парализовал всех в зале.

Дженни с ужасом оглянулась и закрыла ладонями глаза.

Аукционист, уже собиравшийся объявить лот семьдесят один, замер с открытым ртом. Двое сотрудников в серо-голубой форме, которые выносили каждый лот и ставили его перед столом, чтобы все могли видеть его во время торга, со стуком уронили на пол письменный стол в стиле шератон.

– Господин аукционист!

Потрясенная, но непреклонная леди Брейл пронзительно крикнула:

– Господин аукционист!

Из потайной каморки справа от аукциониста выглянул лысый карлик, который принимал чеки за выигранные лоты, а в перерывах ходил и проверял, кто еще не успел выписать чек. У него было такое же блестящее пенсне, как у аукциониста.

– Господин аукционист! – закричала леди Брейл, театрально выставив указательный палец. – Я требую, чтобы этих двух господ вывели из зала!

Аукционист тихо и отчетливо сказал:

– Миледи, двое этих джентльменов повели себя недостойным образом?

– Да, именно.

– Могу я узнать, в чем именно заключалось их недостойное поведение?

Правда, только правда, и ничего, кроме правды.

– Эта старая перечница, – заревел сэр Генри Мерривейл, вырвав оружие из рук Мартина, – думает, что мы специально укололи ее алебардой.

Робкий старичок с седыми усами возник около Г. М. и тихонько постучал его по плечу:

– Нет, нет, нет! Нет, нет, нет, нет!

Г. М. повернул к нему побагровевшее лицо.

– Что значит нет? – прогрохотал он. – Вы слышали крики этой матери Беовульфа, требующей выкинуть нас отсюда?

– Это не алебарда, уважаемый сэр. Не алебарда!

– Неужели?

– Можете мне поверить! Это чудесная гвизарма восемнадцатого века.

Г. М. широко расставил ноги, упершись древком в пол, как бравый солдат времен Карла I.

– Эта старая перечница, – заревел он, на этот раз правильно объясняя произошедшее, – думает, что мы специально укололи ее гвизармой.

Все присутствующие с трудом подавили невольно возникшую дрожь. Мартин Дрейк не без удовольствия отметил, что это была отнюдь не дрожь ужаса. Скорее спазм напряжения в попытке сохранить лицо неподвижным и не рассмеяться. Один пожилой мужчина с моноклем и морщинистым ртом прижимал к губам платок. Другой положил голову на стол, его плечи тряслись. Даже аукционист, казалось, едва сдерживал улыбку.

– Миледи, я уверен, что это было досадное недоразумение. – Он слегка махнул рукой помощникам, а затем снова заговорил равнодушным голосом: – Лот семьдесят один. Это…

Г. М. и леди Брейл остались один на один в окружении участников аукциона, которые время от времени украдкой бросали на них взгляды.

– Генри, – спокойно произнесла пожилая леди.

– Угу?

– Я хочу вам кое-что сказать. На протяжении девяти поколений, – дрожащим голосом сказала леди Брейл, – ваша семья передавала титул баронета по прямой линии. Однако я вынуждена заявить, Генри, что вы не джентльмен.

– Значит, я не джентльмен? – спросил Г. М., покрепче сжимая гвизарму.

– Нет, не джентльмен.

– Послушайте, София, – сказал Г. М. и похлопал ее по плечу. – Я докажу вам, насколько я, черт возьми, джентльмен. Я пережил реинкарнацию. Ясно?

Леди Брейл, которая, вероятно, в замешательстве решила, что речь идет о какой-то хирургической операции, молча уставилась на него. За столом между тем быстро и безмолвно делались ставки, пока не раздался стук молотка. После слов «Лот семьдесят два» и последовавшего за ними неожиданно громкого бормотания, которое заглушило дальнейшее объяснение аукциониста, леди Брейл вдруг оживилась. Участники аукциона с интересом рассматривали лот, но не решались делать ставки.

– Начнем с пяти фунтов?.. Пять!.. Кто скажет пять?

– Я просто не могу продолжать этот детский разговор! – воскликнула леди Брейл. Торопливо и с волнением, часто возникающим в такие моменты, ее контральто громко пропело: – Пять фунтов!

– Я был поэтом-кавалером, – сказал Г. М. – Десять фунтов!

Казалось, в душе леди Брейл возникло ужасное подозрение. Она резко обернулась и спросила:

– Генри, вы сделали ставку? Двадцать!

– Боже ты мой, а для чего, по-вашему, я здесь? Тридцать!

– Генри, это уже слишком! Сорок!

– Не надо сердиться, София. Пятьдесят!

Вместо того чтобы обратиться к аукционисту, леди Брейл повернулась к Г.М. и прошипела:

– Шестьдесят!

Г. М. в свою очередь взглянул на нее с невыразимым возмущением на лице.

– Семьдесят! – прошипел он в ответ.

Никогда еще на аукционе Уиллаби не было так шумно. Гул голосов теперь напоминал шум, издаваемый стаей саранчи. Люди наклонялись, вытягивали шеи, прижимались друг к другу, чтобы рассмотреть представленный лот. Говорят, одна леди пришла в такое исступление, что даже забралась на плечи незнакомого мужчины. Мартин, который также не видел предмета торгов, дернул Г. М. за полу пиджака.

– Сэр, послушайте! Успокойтесь! Вы даже не знаете, за что торгуетесь!

– Мне все равно! – крикнул Г. М. – Что бы то ни было, эта старая перечница его не получит!

– Это уже злой умысел! – возмутилась леди Брейл. – Просто невыносимо! Какое-то неприкрытое ребячество! Я положу ему конец, – со спокойным триумфом в голосе заявила она. – Сто фунтов!

– Ох, София! – с грустью проворчал Г. М. – Как же легко вас втянуть в дурацкую затею. Что ж, сделаем игру еще веселее. Двести фунтов!

– Ну все, господа, – послышался чей-то голос в толпе, – начинается.

– Двести десять? Кто-нибудь даст двести десять?

Но леди Брейл, несмотря на все свое упрямство, сжала челюсти. Без сомнения, она знала, что этот греховодник, который стоял перед ней, известный своим строптивым нравом, ради развлечения готов отдать и тысячу. Поймав взгляд аукциониста, она покачала головой. А затем поправила кокетливую модную шляпку на седых волосах.

– Дженнифер! – позвала леди Брейл.

Но Дженни не ответила, и ее нигде не было видно.

– Встретимся на ланче в «Кларидже»! – беззаботно крикнула ее бабушка. – В час дня. – Напоследок она повернулась к Г. М.: – Мне нужно вам кое-что сказать.

Мартин Дрейк в первый раз обратил внимание, как она скривила рот в жестокой гримасе и вокруг ее глаз и губ появились морщинки.

– Вы и в особенности ваш друг, капитан Дрейк, будете жалеть об этом до конца ваших дней.

Она извлекла из сумочки белые перчатки и с гордым видом направилась к лестнице.

Похоже, что комедия закончилась. Теперь была объявлена война. Замечательно!

Мартин стал взглядом искать Дженни и заметил, что она