Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

— В те времена Ванторны уже были влиятельным родом. Охотники на разных отступников, беспощадные и эффективные. Король полагался на них, магистрат уважал их, простой народ боялся. — Он сжал пальцы в кулак. — Отец Рейнара Торен Ванторн, был главой семьи. Жестокий человек. Для него не существовало полутонов — ты либо с ним, либо против него. А если против... — Вейдрич осёкся, сглотнул. — Тогда ты уже мёртв. Просто ещё не знаешь об этом.

Гром снова прокатился над башней, и стены задрожали от его мощи. Я инстинктивно сжалась в кресле, но Вейдрич даже не дрогнул.

— Торен возглавлял масштабную операцию по зачистке северных земель от магических угроз, — продолжил он ровным, мёртвым голосом. — Официально — искал ковен тёмных колдунов, которые практиковали запретную магию. Неофициально... ему просто нравилось убивать. Охота была для него не работой. Она была страстью.

Он поднял взгляд, и в его глазах я увидела старую, выжженную болью ярость.

— Моя семья попала под подозрение. Не знаю почему. Может, кто-то донёс из зависти. Может, Торен просто решил, что у нас слишком большая библиотека запретных трактатов. А может, ему не понравилось, что я отказался участвовать в его охоте. — Вейдрич покачал головой. — Причина не важна. Важно, что однажды ночью они пришли.

Я затаила дыхание.

— Они не стали разбираться. Не стали слушать объяснения. Они ворвались в дом, перебили слуг, подожгли библиотеку. — Голос его стал тише, но каждое слово звучало отчётливо. — Мою сестру убили на пороге спальни. Одним ударом. Потом родителей... Невесту… — он сглотнул, и я увидела, как дрогнули его руки, — я попытался спрятать её. Но они нашли. Ей было только восемнадцать.

Я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как подступает тошнота.

— Торен сказал мне перед тем, как уйти, — продолжал Вейдрич, и в его голосе не осталось ничего человеческого, — что это урок. Что так поступают с теми, кто противится воле Ванторнов. Что я должен быть благодарен, что он оставил меня в живых, чтобы я мог запомнить этот урок. — Он медленно разжал кулаки, и я увидела белые следы на ладонях там, где ногти впились в кожу. — А потом он сжёг мой дом дотла. Со всем, что было внутри. С телами моей семьи и любимой.

Тишина. Гнетущая, тяжёлая, как саван.

Я не знала, что сказать. Да и что можно было сказать после такого? Слова казались бессмысленными, ничтожными перед чудовищностью того, что он пережил.

— Мне удалось выжить, — глухо продолжил Вейдрич. — И я до сих пор об этом жалею. Я был ранен, обожжён. Месяцами скитался, прятался. Лечил свои раны в заброшенных хижинах, в пещерах, где-то в лесах. — Он поднял на меня взгляд, и я содрогнулась оттого, что увидела в его глазах. — И с каждым днём во мне росло только одно чувство. Ненависть.

Снова ударил гром.

— Я поклялся отомстить. Любой ценой. Я искал способы, изучал запретные знания, опускался всё глубже и глубже в тёмную магию. — Вейдрич встал, подошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя на бушующее море. — И, в конце концов, я нашёл то, что искал. Информацию о древнем роде ведьм, способных накладывать проклятия невиданной силы. Проклятия, от которых нет защиты.

Сердце моё забилось быстрее.

— Род Пустошей, — прошептала я.

— Да. — Он не обернулся. — Мне потребовались месяцы, чтобы выследить вашу семью. Вы хорошо прятались. Но я был настойчив. Одержим. И я нашёл. Нашёл твою... — он запнулся, — прапрапрабабку, полагаю. Или кого-то из той ветви. Могущественную ведьму. Одну из величайших.

— И согласную отступить от нашего предназначения нести свет.

— Я пришёл к ней, — продолжал Вейдрич. — Рассказал свою историю. Предложил всё, что у меня было — знания, золото, годы служения. Я умолял её помочь мне отомстить. Наложить проклятие на род Ванторнов. Такое, от которого они не смогут избавиться. Такое, что будет мучить их из поколения в поколение. — Он обернулся, и на лице его застыла страшная улыбка. — И она согласилась.

Я сжала подлокотники кресла.

— Почему? Зачем она это сделала?

— У неё были свои причины, — коротко ответил Вейдрич. — Ванторны уничтожили не только мою семью. Многие пострадали от их рук. Ведьма видела в этом проклятии не просто месть. Она видела справедливость. — Он вернулся к камину, опустился в кресло. — Мы провели ритуал.